кофе.
Настал первый день зимы, но при виде Патрика с его влажными кудрями и неотразимой улыбкой Тильде резко захотелось окунуться в прохладную воду. А может, это был внезапный симптом менопаузы.
Повисло неловкое молчание, но Бадди, к счастью, начал шумно обнюхивать Патрика, и тот с улыбкой его погладил. Тильда смотрела, как его пальцы движутся по уху Бадди. Ей нужно было сбежать, пока она не выставила себя полной дурой.
– В общем, приятно было повидаться, Патрик.
Черт, слепым можно было говорить «повидаться»? И вообще, как правильно – «слепой» или «незрячий»? Боже, как же все в жизни сложно. А Патрику еще сложнее, он же слепой… Или незрячий.
Она неловко продолжила:
– Рада знакомству, Стивен.
«Знакомство» – это же нормальное слово? На него никто не обидится?
Патрик помахал ей:
– До встречи, Тильда. В третий раз повезет.
Тильда дернула Бадди за поводок и пошла прочь по пляжу, стараясь не упасть. По крайней мере, Патрик этого не увидит.
12
Чтобы возлюбить ближнего, мы в первую очередь должны его увидеть.
ФРЕДЕРИК БЮХНЕР, писатель и теолог
По дороге домой Тильда зашла навестить Мэйв, жившую в конце улицы. Открыв ржавую защелку на воротах, Тильда заглянула в почтовый ящик. Как обычно, он был набит листовками и рекламными каталогами. Выбрасывать их не позволялось. Мэйв считала, что раз уж типография напечатала для нее эти бумажки, а почта доставила прямо к дому, то она просто обязана их прочитать. После прочтения листовки и каталоги отправлялись в кошачий лоток.
Мэйв жила в этом доме уже шестьдесят пять лет. Здесь родился ее сын, который теперь жил в Дублине. Здесь же несколько десятков лет назад умер ее муж. Все остальные дома на улице уже не раз ремонтировались, но обшитый досками коттедж Мэйв сохранил свой первозданный облик. Лужайку давно надо было подстричь, на дорожке и между ступеней пробивались сорняки, а водосточный желоб проржавел насквозь.
Раньше Тильда едва знала Мэйв – разве что махала ей рукой, проходя мимо, и изредка перекидывалась парой слов через забор. Но после начала пандемии Тильда постучалась к ней в дверь, чтобы спросить, все ли у Мэйв в порядке и не нужны ли ей продукты. С тех пор она заглядывала к соседке несколько раз в неделю.
До этого Тильда и не догадывалась, как одиноко живется пожилой женщине на ее улице. Возможно, потому, что она сама все время была занята – то детьми, то спасением брака, то фирмой. Но в последние годы, став чаще замечать окружающих, она обратила внимание на Мэйв. Восьмидесятивосьмилетняя старушка жила одна в компании одиннадцати кошек.
Вот и вторая причина, по которой Тильда так часто навещала Мэйв. У той обитала целая стая тощих, бесконтрольно размножающихся кошек. Тильда забирала их попарно и отдавала Табите на стерилизацию и кастрацию. Разумеется, она платила сама, но на вопросы Мэйв отвечала, что это заслуга местного благотворительного фонда. Потом, несколько дней подержав кошек у себя, к большому неудовольствию Пирата, Тильда возвращала их домой.
Тильда сняла маску, запихнула в карман, громко постучалась в дверь, а потом наклонилась, чтобы выдернуть пару сорняков. Ждать ответа порой приходилось довольно долго – в зависимости от того, в каком именно кресле сидела Мэйв. Наконец та подошла к двери. Как обычно, Мэйв была полностью одета – включая чулки с затяжкой на всю ногу – и плохо накрашена. Тильда подозревала, что у Мэйв слабое зрение. Сегодня это было ей на руку. Не придется объяснять свой внешний вид – или его отсутствие.
– Привет, Мэйв. – Тильда забросила выдернутые сорняки вглубь заросшего сада и протянула рекламные каталоги. – В этот раз положили один от Дика Смита[5].
– Терпеть его не могу. Полнейший коммуняка. С удовольствием посмотрю, как коты на него насрут.
Общение с Мэйв нередко требовало терпения.
– Я хотела спросить, не нужно ли тебе что-нибудь. Собираюсь заказать продукты.
– Возьми для меня то, что обычно. И лимонный пирог. Заходи, сейчас я найду кошелек.
Мэйв, прихрамывая, направилась по коридору на кухню. Если не считать, как она сама выражалась, «подбитого бедра», здоровье у Мэйв было хорошее. Она всегда платила за продукты, но Тильда говорила, что кошачью еду бесплатно предоставляет тот самый благотворительный фонд. Конечно, это было не так. Но Тильда знала, что Мэйв приходится сильно экономить, хоть она и жила в доме, который теперь стоил целое состояние.
Тильда привязала к забору поводок Бадди, чтобы не пустить его в дом. Впрочем, он и сам бы туда не пошел. Он уже имел дело с кошками Мэйв.
– У тебя заканчивался чай, – напомнила Тильда, направившись вслед за Мэйв по коридору.
Ее окутал запах кошачьей мочи. После визита к Мэйв ей всегда хотелось помыться, но она чувствовала ответственность за пожилую соседку. Изначально Тильда навещала ее только из чувства долга, но потом между ними сложились более близкие отношения: теперь она ощущала не только ответственность, но и привязанность. Не всегда одновременно. За минувшие годы она не раз беседовала с Мэйв по душам. Та могла часами рассказывать о своей жизни. Мэйв воспитала мать-одиночка после того, как отец не вернулся с войны. Затем ее собственный муж ушел из жизни всего в тридцать три, и она поклялась не выходить замуж повторно.
– Это не значит, что я вела жизнь монашки, – объясняла она Тильде. – Он помер прямо накануне сексуальной революции. А я была та еще красотка. Но с каждым следующим мужчиной я все более отчетливо осознавала…
– Да? – подбодрила Тильда.
– Я ни за какие деньги не соглашусь снова выйти замуж и отказаться от свободы.
Мэйв никогда не говорила, стоила ли эта свобода того, чтобы в старости остаться одной, не считая соседки.
Но все же истории из прошлого Мэйв и ее взгляды на жизнь часто удивляли Тильду, и она получала удовольствие от их бесед, несмотря на состояние дома. Летом было проще – они могли сесть во дворе и выпить виски, который Мэйв называла секретом своего крепкого здоровья, и Тильде не приходилось терпеть запахи внутри дома.
Тильда обошла Мисс Хрюшку, любимую кошку Мэйв. Она обладала скверным характером, который помогал ей выживать в безжалостной кошачьей стае. Мисс Хрюшка никогда не оставалась голодной.
– Я захвачу еще один большой мешок с кормом и средство от блох, не волнуйся, – сказала Тильда.
Мэйв протянула ей двадцатку:
– Ты просто солнце.
Тильда подождала, но Мэйв ничего не сказала о ее внешности. Похоже, Тильда была права насчет ее зрения. Конечно, до Патрика ей было далеко – она легко разгадывала судоку по выходным и узнавала издалека каждую из
