шумом выпустила воздух через губы.
Служивые обернулись на звук, на что секретара им мило улыбнулась.
Улыбнувшись в ответ, те решили, что свежий кофе им гораздо интереснее подробностей происходящего. Аромат разогреваемого ладонями с ведьмическим теплом напитка уже пополз по Участку Правды, выманивая остальных.
— У нас здесь один из самых лучших кофе в городе. — с гордостью произнесла Люсилль. — Не знаю, где Майло откопал те саженцы, что посадил у нас во дворе, но сырьё они дают бесподобное… Ну и мы, разумеется, по очереди приносим свой кофе с собой и завариваем его здесь по своим фамильным рецептам. Как я уже и говорила, нам пора перестать обманывать людей и, честно признаться, что у нас кофейня. И вывеску сменить.
— Участок Кофе или Кофейня Правды?
— До сих пор не решили. Видимо, и не сменили ещё по тому же. Второе, что может служить помехой, это то, что мы здесь сами не делаем плющики. Но и это поправимо.
— И где вы их берёте? — с неподдельным интересом спросила Ами.
Она бы сейчас не отказалась заесть стресс сладким. Да что уж там. И без стресса она от сладкого не отказалась бы. Это была Амина главная слабость. Или сила?
— Обычно их кто‑нибудь приносит из своей предпочитаемой кофейни. Или из дома. Когда раз в большой цикл удосуживаются что‑то приготовить по настроению и своим семейным рецептам — это всегда праздник. — мечтательно зажмурилась секретера.
— А у нас — наоборот. — вздохнула Ами. — Вкусное готовят только по праздникам. Я всегда считала, что праздник должен быть на душе, а не в календаре. А потом и в желудке.
— Я тоже так считаю! — с энтузиазмом покивала омиллька. — По счастью, весь город с нами солидарен… Моки! Тебя Майло искал. Моки, стой. Это — Ами. Теперь по всем вопросам, что раньше были ко мне — к ней.
Люси ловко успела перехватить попытавшегося пролететь мимо темнокожего юношу, невысокого роста, красивого и несколько отстранённого, как и почти все коренные сэльвы.
— Ага… — рассеянно пробормотал тот, как будто Люси тормознула только тело, а его мысли полетели в желаемом направлении дальше. Моки бросил отсутствующий взгляд на Люси, затем на дверь кабинета на этом уровне, и, видимо, осознав, что ему нужно воссоединиться с мыслями, полетел дальше.
— Пойдём протиснемся к кофейнику, пока эти проглоты всё не выдули и не сожрали все плющики… С остальными познакомлю тебя позже… Или Майло познакомит, в данный момент это не столь важно.
— Мне нравятся твои приоритеты.
— Да. Сначала кофе, потом знакомство с твоими главными друзьями на ближайшее время — табличками отчётов, потом — всё остальное. Даже если тебя не познакомят со всеми работающими здесь, рано или поздно они сами до тебя доберутся.
— Звучит угрожающе…
— Да, документы нужны всем. Пусть тебя не обманывает общепринятое мнение относительно нашей профессии. Архиварское дело очень важное. Попробуй хоть на пару светов оставить участок совсем без архива и секретарского надзора и убедишься. Никто ничего не сможет сделать без нужной информации. Информация — ключ ко всему.
— Я люблю и уважаю письменное слово. Но на каждый свет мне всё‑таки больше нравится визуальная, поступающая из естественных источников — от полей, лесов. Ежесветно иметь дело с написанным — жуткая мозгосвёртывающая рутина.
— Да? Кто‑то ещё совсем недавно выказывал недвусмысленный интерес в отношении последних дел и чтения в целом. — хитро улыбнулась Люсилль.
— Твоя правда… Сдаётся мне, я всеядна и в отношении информации. Всего и побольше. Похоже, пребывание здесь — отличный повод узнать что‑то новое о себе. Много неожиданного.
— Так часто бывает, когда имеешь дело с непривычным… И не унывай заранее. Когда смиряешься с объёмом рутины, в наведении порядка в информации и разруливании потоков начинаешь находить какое‑то извращённое удовольствие.
— Вот так. — поцокала языком Ами. — С этим не рождаются. К этому привыкают. Хорошо, что запах кофе уже выбил из моей головы остатки мыслей и я не в состоянии прямо сейчас оценить весь масштаб проблемы… Для начала мне неплохо бы извлечь из моей походной сумки мою кружку. Я сейчас.
— Я тоже свою в каморке забыла. Заболталась. Ох ты. — досадливо покачала головой служака. — Твоя сумка здесь, а значит… Чиффство ещё не выделило тебе жильё. Надо напомнить об этом Майло. Потому как единственное прилично оборудованное спальное место в Участке только у Лейви.
— А почему Лейви живёт здесь? У неё нет дома?
— Есть. Она уходит туда отдыхать во время отгулов.
— И только?
— Да.
— Занятно. А почему не живёт в своём доме?
— Не знаю. — помотала головой Люси. — Я не спрашивала.
— Понятно.
Хотя на самом деле ей было ничего не понятно…
Кроме того, что вот прямо сейчас немедленно нужно разжиться своей любимой кружкой и налить в неё вожделенный зелёный напиток, чей аромат уже довольно долгое время бессовестно дразнил её обонятельные рецепторы. Как же она скучала по омилльскому кофе! Как по праймским пирожным… И как никогда не будет способна скучать ни по кому на свете.
Извлёкши из сумки свою любимую лёгкую походную кружку из половинки скорлупки большого ореха, проныра быстро оказалась около кофейного стола.
Похоже, помимо своих тонизирующих свойств, кофе также отлично работал в качестве средства для того, чтобы заставить новеньких перестать стесняться и собрать вместе уже бывалый рабочий коллектив безо всяких оповещений.
Пока Ами обменивалась приветствиями, к столу подошла Люси, ходившая в каморку за своей кружкой, которая незамедлительно поглотила всё внимание Амелии.
Та на момент залипла на типично омилльской глиняной посудине, с традиционным узором и глазированной окантовкой, удобными выемками под пальцы и чёткой зелёной каёмкой, выдающей большое количество выпитого владелицей кофе.
Кантинка зачарованно оглядела кружки остальных. Попутно она вспомнила чей‑то рассказ о сэльвской чашке из сушёного гриба. Эти чашки очень редки, но, говорят, кофе в них имеет неповторимый вкус.
Такой здесь ни у кого не было.
— Вот ты уже и общаться начала. Замечательно проходит адаптация. — удовлетворённо улыбнулась секретара.
— Она проходила бы ещё продуктивнее, если я сама могла бы заварить себе кофе. — шутливо посетовала Ами.
В тот же момент её собственная кружка внезапно оказалась в руках у рослой блондинки. Но как?! Та ведь даже…
Ловкость. Неожиданная, при таких‑то габаритах. И ведьмия. Что ж тут непонятного. И… чуткость.
— Давай я тебе помогу. — добродушно предложила та постфактум.
— Ээээ. Спасибо… — промямлила Ами.
— Эльсу. — подсказала Люси.
— Да, спасибо, Эльсу!
Учитывая размеры и плотность мышц благодетельницы, вежливость была лучшей стратегией.
Ами болезненно старалась сохранить в памяти все только что услышанные имена.
Не запомнить Эльсу было невозможно. Та выделялась
