скрипнул старыми дубовыми створками сервант. Зазвенело невесть чем потревоженное стекло.
- Копченый судак! – выругался Саливан, теряя остатки выдержки, - Вы рехнулись, Чабб? Брейрбрук? Талисманы? Я думал, вы-то слишком серьезны, чтоб верить в кроссарианские бредни!
- Когда-то я тоже считал их бреднями, - рассеянно заметил Лэйд, медленно отступая в сторону выхода, - Пока он не дал мне возможность убедиться в обратном.
Несмотря на все напряжение, чуткий слух Саливана мгновенно выделил из его фразы слово, которое было произнесено с отличной от прочих интонацией.
- Он? – резко спросил констебль, - Кто – «он»?
- Новый Бангор, Эйф. Новый Бангор собственной персоной.
- Вы нашли неуместное время для шуток, Чабб. Давайте мы закончим с этим, потом вернемся в «Глупую Утку» и выпьем по стаканчику «Пэдди», и там уж вы…
Лэйд резко обернулся на звон, раздавшийся со стороны каминной полки. Ничего. Только острые тени подсвечников дергались на фоне дубовых панелей. Интересно, миссис Гаррисон успела заметить что-то подобное? А если да – успела ли понять, с чем имеет дело?
- Возможно, мне не представится случая рассказать вам об этом. Глупо было бы не воспользоваться возможностью, верно? Новый Бангор – куда больше, чем остров на окраине света, Эйф. Куда больше, чем может вообразить человеческий разум. Даже мой – а я изучаю его уже не один год и, смею думать, многое о нем узнал.
- Что?
Лэйд вытащил россыпь ржавых рыболовных крючков, спаянных в сложной формы амулет и, помедлив, бросил на пол. Он чувствовал – сегодня это ему не пригодится. Зло, свившее себе логово в Мэнфорд, было иной природы. Сейчас ему крайне важно было определить – какой.
- Этот остров – не совсем то, чем кажется, - следом за крючками на пол отправилась медная гайка, каждая грань которой была украшена сложным глифом, похожим на астрологический знак, - Наверно, вы замечали в нем какие-то странности, но они всегда казались вам мимолетными, не стоящими внимания и, в конце концов, забывались. Никогда не складывались в цельную картину. Не переживайте, это нормально. Крупинке краски на холсте никогда не осознать себя частью «Мона Лизы», а капле воды не представить себе океан.
- Мистер Лайвстоун, если вы считаете, что выбрали подходящее место и время для шутки…
Лэйд вздохнул, сбросив с ладони крошечный «куриный глаз»[17] из олова, в центр которого был впаян мутный опал. Снова не то.
- Уж извините, Эйф, но вам никогда не познать истинную природу Нового Бангора. Не потому, что вы невнимательны, уж я-то уверен в обратном. Просто вы, как и десятки тысяч его жителей – часть Нового Бангора. Часть острова. Плоть от его плоти. В отличие от меня.
- Вы сегодня, случайно, не ели рыбы, мистер Лайвстоун?
Лэйд хохотнул, стараясь отвлечься от окружающих его звуков, которых делалось все больше и которые медленно затапливали гостиную подобно тому, как забортная вода затапливает крошечный, отрезанный от всего мира, корабельный отсек.
- О, я не рыбоед. Кстати, вы знали, что только здесь, в Новом Бангоре, рыба является ужасным галлюциногенным алкалоидом, несущим чудовищные трансформации для сознания и тела? Во всем прочем мире с удовольствием едят ее безо всяких последствий. Скумбрию и ставриду, сельдь и форель… Впрочем, вы многого не знаете об этом острове, мистер Саливан. Бьюсь об заклад, очень многого.
Поморщившись, он отбросил потемневшую от времени куриную кость, обвязанную парой цветных лент. Не то. Все не то. Кажется, в этот раз ему противостоит нечто новое, нечто такое, с чем он прежде не сталкивался. Эта мысль неприятно холодила желудок, будто он целиком проглотил кубик льда. Но в то же время и приятно возбуждала.
- Вы знали о том, что Нового Бангора нет ни на одной карте британской Полинезии, Эйф? К нему не ходят корабли, его название никогда не печатали в газетах. У него нет географических координат, как нет их у самого Лимба, вместилища бесплотных душ, где они обречены существовать целую вечность. Новый Бангор – мастер иллюзий. Он убеждает вас в том, что является частью мира, но это не так. Если он и был частью мира, то давно откололся от него и сейчас плывет в безбрежных водах океана, у которого нет ни названия, ни глубины.
Гостиная шелестела вокруг них на тысячи голосов, словно они с Саливаном очутились в густом лесу, чьи мясистые листья треплет ветер. Но ветра не было. Тем страшнее звучал легкий перезвон оконных стекол. Комната вокруг них словно наполнялась жизнью – враждебной и невидимой жизнью, против которых его безделушки-амулеты были столь же бесполезны, сколь лежащий далеко отсюда в письменном столе револьвер.
- Газеты, которые доставляют на остров - фальшивка. Корабли, отходящие от него, становятся бесплотны и растворяются в тумане, они никогда не касаются иных берегов. Люди, которые приплывают в Новый Бангор – фикция, они созданы самим же островом из воздуха. Это замкнутая система, Эйф. Замкнутая система, играющая по своим правилам и придумывающая их на ходу. И, что еще хуже, здесь у нее неограниченные полномочия, а мы с вами – лишь фишки на ее игровом столе.
Саливан смотрел на него изумленно, как минутой раньше смотрел на распростертые изувеченные тела. Пусть так, решил Лэйд, это лучше, чем паника, которая может охватить его в любую секунду.
- Вы говорите об острове так, будто это… - он помедлил, ища подходящее слово, - Бог.
- Возможно, и Бог, - согласился Лэйд, - Возможно, нечто другое. Например, механизм, по своей сложности не уступающий галактике. Или какой-то квантовый парадокс, породивший лакуну в нашем мире, где фундаментальные законы Вселенной так же легко нарушить, как сжульничать в баккаре[18]. А может, что-то вроде заблудившегося отражения нашей реальности, которое блуждает в мировом эфире, лишь изредка сопрягаясь с ним случайным образом. Изучая природу Нового Бангора, немудрено сделаться убежденным релятивистом. Когда сталкиваешься с чем-то, наделенным столь чудовищной силой, его природа, по большому счету, уже не играет никакой роли. Но все же я дал этой силе имя, которое мне показалось уместным. Я привык называть эту силу Левиафаном.
- Леви… - Саливан резко повернулся в сторону скрипнувшего торшера.
- Как исполинское библейское чудовище, проглотившее старикашку Иону, - Лэйд со вздохом отбросил медальон из потрескавшейся глины, покрытый иудейскими письменами, - Это в его характере, видите ли. Иногда он имеет склонность глотать людей из того мира, который я привык считать настоящим. Но, в сущности, это неважно. У этого острова
