– Ты ухитрился снова с ней встретиться. Разве нет? Я ожидал этого. Но чем вызван твой интерес к брату мисс Фентон и его опекуну?
– Неожиданное осложнение, заслуживающее основательного расследования, прежде чем я решу, к какой тактике прибегнуть. Я хочу знать все и о мальчишке, и о его опекуне – откуда к ним поступают деньги, есть ли большие долги...
– И есть ли слабости, которые можно использовать в самом крайнем случае. Да, я знаком с такой формулой и думал, что наше сотрудничество с разведкой окончено. Во всяком случае, надеялся на это.
Мужчины довольно долго смотрели друг на друга. Первым заговорил граф:
– Если это дело тебе так не нравится, я могу с ним справиться и без твоей помощи.
– Меня беспокоит не это.
– Не это? А что тогда?
– Твоя целеустремленность. В военное время это неоценимое качество в солдате. И награда...
– Сейчас много выше. Я был бы дураком, если бы не воспользовался всеми средствами, чтобы закрепить ее за собой.
– Рэтборн, надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Значит, мисс Фентон – нечто особенное? – спросил Лэндрон, вопрошающе глядя на друга.
Граф неожиданно пожал плечами:
– Ты спрашиваешь меня, почему я так неравнодушен к Дейрдре. Этого я объяснить не могу. Такие вещи не поддаются логике.
– Ты понимаешь, что существуют десятки, сотни несравненных и исключительных девушек, нуждающихся всего лишь в легком поощрении, чтобы они подняли брошенный тобой платок?
– Почему Дейрдре тебе так не нравится?
– Потому что именно я собирал осколки после того, как она растоптала тебя. Или ты забыл об этом?
– Я не забыл, как ты нянчился со мной. Но не в том дело. Я никогда не рассказывал тебе, что произошло между Дейрдре и мной, и мне никогда не хотелось говорить об этом. Если бы меня не пырнули ножом в этой испанской таверне...
– В борделе... – уточнил Лэндрон.
– ...Ты никогда бы ни о чем не узнал и я чувствовал бы себя много лучше.
– Да, первая же доза лауданума развязала тебе язык. Но что, если девушка не захочет с тобой общаться?
– Я не приму отказа. Скажем так: честным или нечестным путем, но я заставлю мисс Дейрдре Фентон стать следующей графиней Рэтборн.
Граф подошел к боковому столику, на котором стоял графин с бренди. Налив два полных стакана, он вернулся назад и протянул один из них Лэндрону:
– Выпьем за это.
– О, я не против того, чтобы выпить за следующую графиню.
– Нет, мой друг. Мы пьем за Дейрдре, графиню Рэтборн, – тоном, не терпящим возражений, заявил граф.
– А знаешь, Рэтборн, мне почти что жаль эту бедную девушку. Но я приберегу эту жалость для тебя.
Граф вопросительно посмотрел на друга.
– Если она когда-нибудь поймет, сколько значит для тебя, то превратит твою жизнь в ад.
Рэтборну предстояло долго размышлять над пророчеством Лэндрона.
Глава 7
Закрытая коляска, в которой сидели леди Фентон и Дейрдре, остановилась перед сверкающим огнями домом Рэтборна, и Дейрдре выглянула в окно. Ее охватила паника. Это была последняя дверь в домах Лондона, куда она хотела бы войти. Она чувствовала себя ягненком, агнцем, дерзнувшим забрести в логово льва.
– Тетя Розмари, – проговорила она взволнованно, – ради всего святого, скажите, что заставило вас принять приглашение графа? Я не могу, никак не могу войти в этот дом.
– Возьми себя в руки, Дейрдре, – попыталась успокоить племянницу леди Фентон. – Я же говорила тебе, что граф желает расширить круг знакомых своей сестры, прежде чем она вступит в свет. Это не самый большой прием. Тебе не обязательно танцевать с ним, если тебя беспокоит именно это.
Дверь коляски открылась, и вскоре обе дамы оказались у входа в широкий вестибюль великолепного дома. Дейрдре принялась разглядывать интерьер, в отделке которого преобладала позолота, и была вынуждена с неохотой признать, что обстановка в доме графа отличается элегантностью и в то же время скромностью.
Граф, как Дейрдре и ожидала, относился к своему имуществу довольно равнодушно. Но ведь Рэтборн мог себе позволить тратить собственные деньги без оглядки.
Когда дамы избавились от своих тяжелых шалей и манто, Дейрдре последовала за леди Фентон по длинному коридору к большому салону, который, как ей показалось, весь искрился и сверкал тысячами зажженных свечей.
Наконец она приблизилась к хозяевам дома, встречавшим гостей.
Три пары сверкающих, янтарного цвета глаз устремились на Дейрдре, и ей стоило немалых усилий сохранить спокойствие, находясь под обстрелом откровенных взглядов. Она учтиво ответила на приветствие Рэтборна и его лестные замечания по поводу роз в ее волосах и, отойдя подальше, облегченно вздохнула.
Позже Рэтборн подвел к Дейрдре свою сестру и удалился, пробормотав какие-то извинения. Дейрдре с интересом посмотрела на девушку, отметив про себя, что своей манерой отбрасывать назад волосы та очень походит на норовистого жеребенка, чувствующего себя не в своей тарелке на незнакомом пастбище. Руки Каро были неловко опущены вдоль бедер, а золотистые глаза настороженно оглядывали присутствующих, будто она чувствовала недружелюбное отношение к ней со стороны толпы светских модников, почтивших своим визитом салон ее матери. Дейрдре очень хорошо помнила ту нервную дрожь, которую испытывает девушка, впервые появившись в обществе, и потому поспешила отвлечь Каро разговорами.
Прогулявшись по просторному салону, девушки устроились на небольшом диванчике, обитом белым атласом.
Осторожно задавая вопросы, Дейрдре вскоре добилась того, что Каро заметно успокоилась. Теперь, сидя вдвоем на диване, девушки болтали, как давние подруги.
– Думаю, поскольку вы единственная девушка в семье, ваша матушка давно предвидела ваше появление в свете?
– Верно.
Дейрдре почувствовала некоторую настороженность в кратком ответе.
– Вне всякого сомнения, и вы живете сейчас в предвкушении предстоящих недель и ждете их скорее с беспокойством, чем с нетерпением?
– Как вы проницательны, – смутилась Каро. – Почти все думают, что я вне себя от восторга при одной мысли о том, что появлюсь в свете.
Дейрдре попыталась сдержать невольную улыбку.
– Но разумеется, такая перспектива повергает вас в мрачное состояние духа? Почему?
Каро укоризненно посмотрела на Дейрдре:
– Неужели не догадываетесь? Посещение балов, раутов и так далее, болтовня ни о чем, и все притворяются, что не догадываются, к чему это все.
– И к чему же? – спросила Дейрдре в замешательстве.
– Вы же знаете! Конечно, я должна найти себе мужа. Разве не это цель всей той суеты, которую называют сезоном в свете? Мама с таким же успехом могла бы мне вручить ружье или удочку и заставить слоняться с ними по округе или выставить меня на аукцион. Это просто ужасно!
