это будет стоить? Я хочу, чтобы с этим немедленно разобрались.
Энтони тихо засмеялся. Он был одним из немногих, кто мог смеяться над мамой, и это сходило ему с рук. Единственной тому причиной, как я предполагал, было то, что в свое время он дружил с папой. Она считала его практически братом.
– Ты сразу переходишь к делу, Кэролайн, – с улыбкой отозвался Энтони. – Лейну нравилось, когда ты переходила в режим защитницы и матери-медведицы. Говорил, это его заводит. Вероятно, поэтому у вас было так много детей, черт возьми...
– Энтони, – перебил его я, – давай прогуляемся по аллее воспоминаний позже. Когда моя репутация окажется вне угрозы.
Не то чтобы меня заботила эта самая репутация, но слушать про личную жизнь родителей мне совсем не хотелось. Это наводило на мысли о собственной личной жизни, а я бы предпочел, чтобы ее не существовало. Кроме того, после смерти папы, мама болезненно воспринимала упоминания о нем. По правде, это началось даже чуть раньше. Общество считало их брак счастливым. Лишь несколько человек знали об измене, но мама все равно была опустошена известием о смерти отца.
– Такой сварливый, – весело произнес Энтони. – Что же, надеюсь, твоя подружка стоит всех этих хлопот.
Мама поджала губы в тонкую линию, но не произнесла ни слова.
– Она не моя девушка, – выдавил я, – но если нам нужно выставить все именно так, пускай.
– Твоя старая задница могла сделать выбор и похуже, – он снова рассмеялся. – Эта хотя бы красавица.
– Куда сильнее скандала меня волнует то, как скоро я смогу вновь зарегистрировать мое здание на свое имя, – я откинулся на спинку кожаного дивана и скрестил руки на груди. – Как быстро мы можем заставить Морелли визжать, как свиней?
– Боже, ты и это несчастное здание, – выгнула мама бровь. – Вылитый отец. Куда важнее сохранить наши семейные секреты... в тайне.
Что-то в том, как она произнесла это, меня насторожило. На первый взгляд она имела в виду мои отношения с Эш, но мама сказала это так, будто у нее имелись и свои. Что такого мог знать о нас Лео, что неизвестно мне? Я постарался ответить сухо.
– Что могу сказать? Мне нравится эта черта.
– Это здание стоит в самом сердце недвижимости Морелли, – произнес Энтони. – Вендетта против этих гангстеров передалась старшенькому от Лейна по крови.
– Я хочу его вернуть. Заставь Лео переписать его на меня, иначе я буду подавать на них в суд, пока они не превратятся в крыс без гроша в кармане, – я ухмыльнулся. – Уже к концу недели.
– И что такого у тебя есть на Лео, что нам бы помогло? Знаю, ребенок, ты припрятал что-то в рукаве.
«Ребенок».
Я постарался не вспылить, услышав прозвище, которым он называл меня много лет. Вероятно, я навсегда останусь для него ребенком, независимо от того, кто платил ему зарплату.
– Записи телефонных разговоров. Доказательства угроз и шантажа. Проверь электронную почту, я скинул тебе все по дороге сюда, – хрустнув позвонками в шее, я продолжил. – Материала достаточно, чтобы доказать, что он нарушил условия контракта. Там было четко прописано, что в случае нарушений, какие он опрометчиво совершил, он продаст мне здание обратно за ту же цену.
– Звучит достаточно просто, – констатировал Энтони.
– Это Морелли, – отрезала мама. – И Лео Морелли, в частности. С ним никогда не бывает просто, – она разгладила ладонью свою твидовую юбку, и у меня снова возникло ощущение, что в этих темных водах были подводные течения, какой-то личный конфликт между ней и Лео Морелли, хотя я даже вообразить такого не мог. – Я поговорю с Брайантом.
– Нет, – выплюнул я, в груди разгорелся настоящий пожар от ярости.
– Уинстон, – ее глаза совершенно ничего не выражали, но несмотря на хрупкое телосложение, она будто готовилась нанести удар, как змея. – Я назначу Брайанту встречу. Это должно исчезнуть. Немедленно.
Внутри поселилось неприятное чувство. Беспокойство? Паника? Что-то вцепилось мне в горло до такой степени, что стало трудно дышать. Я дернул за галстук, ослабляя его, а потом расстегнул и верхнюю пуговицу рубашки. Энтони встал и поднес мне бутылку воды. Открутив крышку, я залпом осушил все содержимое. И мама, и Энтони молча ждали, когда я снова приду в себя.
– Я сам разберусь, – наконец, полушутливо произнес я. – Кроме того, мои данные по Морелли говорят, что Брайант уже отошел от дел. Я разберусь с Лео. Как мужчина с мужчиной.
– Не дави на него чересчур сильно, – сказала мама, ее голос стал непривычно успокаивающим. – Люди не зря называют его зверем.
Я поставил перед собой пустую бутылку, проигнорировав ее предложение.
– Я все улажу, мама. Сам. Без переговоров.
Будь я проклят, если Морелли придет в голову убить и мою мать.
У матери зазвонил телефон. Достав его из сумочки, она ответила.
– Здравствуй, Ульрих. Что у тебя есть? – она помолчала. – Поняла, – поднявшись, мама вышла из кабинета, чтобы поговорить без лишних ушей.
Энтони стал рассказывать о своем плане атаки, и как заставит Лео исполнять команды, как послушную собачку. Я был уверен в его способностях, потому лишь рассеянно кивал во время его монолога. Когда он закончил, я посмотрел на часы. Время близилось к полудню, потому я решил написать брату.
Я: Мне нужно, чтобы ты посидел с Эш, пока она обедает со своим парнем.
Перри: С Нейтом?
Его вопрос мне совсем не понравился.
Я: Нет. Он ее ненавидит. С Тейтом.
Перри: Кто такой Тейт, мать твою???
Я: Перестань слушать советы Эш по чрезмерной пунктуации.
Перри: Даже не собираюсь спрашивать, что это значит. Но кто такой Тейт? Я должен его убить?
Я: Бывший парень Эш. Похоже, он захотел обнять ее в трудную минуту. Проследи, чтобы он не распускал руки. Если попытается, сломай обе.
Перри: Значит, ты простил ее?
Я: Не хочу сейчас это обсуждать.
Перри: Ты попросил сломать бывшему своей девушки обе руки. Думаю, было бы неплохо это обсудить,
