дурдома, как в девяносто первом году не будет. Переть всей дурью вояки не собираются, а сформировали два сводных батальона из самых отмороженных любителей пострелять, включая офицерские взводы, как в гражданскую войну, и несколько учебных БТРов, которые на ходу, с опытными водителями, подготовили, уже пулеметы поставили и отстреляли, ну и роту танков на всякий случай обслужили и теперь держат в готовности, аккумуляторы поставили и зарядили новые, снаряды загрузили, пулеметы установили. Приятеля Мишки в эту команду не позвали, а вот его соседа по общежитию записали. Тот рассказывал, что их на экскурсию в центр возили, там водили, знакомили с окрестностями некоторых правительственных зданий, а эту неделю велели на казарменном положении находиться, никуда из расположения части не отлучаться. И, вроде бы, тот отморозок хвастался, что скоро все долги закроет и машину купит. Мишка своему приятелю мой номер пейджера дал, и парень обещал, если соседа по тревоге поднимут, на номер пейджера сообщение сбросить. Ну и полтинник взял с благодарностью. Мишка спрашивал, если что-то еще надо сделать, чтобы ты не стеснялся, у нас много ребят без вопросов сразу готовы прибыть куда надо. Да у нас в учебной роте половина таких, что за полтинник «вечнозеленых» готовы на работу с риском.
— Ну я понимаю, что офицерику тому, из сводного батальона, не пятьдесят долларов пообещали, раз он собрался долги раздать и машину купить, пусть даже самую завалящую. — я попытался представить вероятную сумму гонорара.
— Ну да, тут трешкой, как минимум, пахнет. — мечтательно задрал Давид голову к небу и чуть не упал с высокого узкого ящика, пришлось ему хвататься за мое плечо.
Ну да, если государство не желает платить своим защитникам достойную зарплату, обретая их на нищету и бытовую неустроенность, а потом и на тоскливое одиночество, потому что семьи у служак, чаще всего, распадаются, то разве можно удивляться, что слуги государевы превращаются в неких ландскнехтов, готовых служить тому, кто платит?
— Теперь ты понимаешь, о каких суммах тут идет речь? — продолжал я гнуть свою линию
— Да с чего ты взял, что деньги повезут по этой дороге? И вообще, может быть их уже давно выдали.
— Не знаю. — я пожал плечами: — Я бы заранее деньги не дал, и вообще, дал бы деньги только когда войска выдвинутся из казарм, когда уже обратного пути у генералов не будет. А то дашь деньги заранее, а они прогуляют, пропьют, а когда надо будет в бой идти, вообще не появятся. Скажут, что с похмелья болели и просят из гуманизма и человеколюбия перенести день переворота на другую дату…
Левин подумал несколько секунд, после чего заливисто захохотал, так что товарищ Брагин, видимо, по старой солдатской привычке, задремавший стоя, под теплым сентябрьским солнышком, чуть не упал от неожиданности, почти вляпавшись руками в свежеокрашенный шлагбаум..
— Эй, военный, побдительней там. На ответственном посту, стоите, а не у тещи на блинах сидите. Вон, Галка наша, с дерева, синим платком машет, приготовьтесь к осмотру, транспорт сейчас подойдет.
Но осматривать ничего не пришлось — увидев приближающуюся от санатория технику, Виктор поднял заранее трубу шлагбаума и даже отошел подальше от дороги — к нам приближалась, проехавшая утром в резиденцию, ассенизаторская цистерна. Видимо, городской канализации в санатории пока не было.
— Прикинь, там, в бочке, деньги вывозят — я пихнул Давида в плечо, представив, как в этой вонючей банке сидит, по горло в фекалиях, товарищ Рыжов, сопровождающий несколько чемоданов наличных долларов: — Помнишь, как в «Джентльменах удачи», с зоны, Леонов с жуликами сбежали.
В отличие от меня, Давид воспринял мои слова, как версию. Он внимательно проводил, прокатившую мимо нас, машину, после чего, на полном серьезе, сообщил мне, что у этой цистерны отсутствует люк, куда мог бы влезть человек, и поэтому я могу расслабиться, деньги там точно не вывозят. Видимо, не всем и не все мои шутки понятны.
Москва. Район Воробьевы горы. Улица Академика Зелинского.
Звонок из Барвихи застал Аркадия Рыжова на пороге квартиры — дом был новенький, только что сданный государственной комиссии, просторная трехкомнатная квартира радовала свежим качественным ремонтом и, захватывающим дух, видом из окон. И хотя Аркадий Степанович был убежденным сторонником рыночных отношений, шикарную квартиру от Управления делами Президента он принял без какой-то внутренней борьбы, ибо заслужил делами своими на службе Отечеству.
— Аркадий! — в трубке слышался паникующий голос Дочери: — Аркадий, у нас тут беда! Папа…
Женщина на другом конце провода осеклась, потом продолжила, старательно подбирая слова:
— Аркадий Степанович, тут, в санатории неприятности, потек холодильник, мастера вызвали на завтра, вот только… Вы сами понимаете…
Аркадий Степанович удрученно покачал головой, вышедшей встречать его жене, и, не отрывая трубку от уха, принялся вталкивать ногу обратно, в уже снятую туфлю. Он последние два часа мечтал только о том, как придет домой, сможет расслабиться, выпить сто пятьдесят грамм любимого виски. А тут паникующая женщина, рассказывающая, что ее мать бьется в истерике, текущий холодильник, тайна, которую нужно хранить еще несколько дней, потому что, стараниями многих людей, в том числе и Аркадия Степановича, через несколько дней эта страна уже не будет прежней. Тело, тающее в это самое время в, сломавшимся не ко времени, холодильнике, будет нужно еще несколько дней и желательно, максимально свежим, а значит надо снова вызывать машину и ехать в санаторий, и заниматься всем самому, потому что, если хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо — значит сделай это сам.
Выпив поднесенный женой стакан виски (для бодрости, всего на один палец), и дождавшись прибытия резервной машины, салатового цвета, неприметной «Тойоты», Аркадий Степанович вышел в подъезд, где, у входа в квартиру, его ждал самый доверенный «прикрепленный».
— В Барвиху едем. — коротко проинформировал его Глава администрации и они шагнули в кабинку лифта.
Выяснив маршрут движения, водитель потянулся к магнитной мигалке, но Рыжов отрицательно помотал головой — не стоит привлекать постороннего внимания на эту машину. Пока пробивались по вечерним Московским пробкам, Аркадий Степанович сделал несколько предварительных звонков и через друзей друзей вышел на нужного человека, который обещал все сделать правильно и срочно прислать лучший экипаж, а также подготовить место для одной единицы длительного хранения.
Завтра будет решающий день. — в голове Главы Администрации Президента лениво проплывали мысли, красивые и величественные, как огромные экзотичные рыбины в аквариуме: — Если эти твари краснопузые посмеют вынести на голосование проект изменения конституции, можно будет начинать, даже не стоит ждать, пока депутаты окончательно проголосуют за Основной закон, ведь победителей не судят.
