Агафодор развел огонь, и работа заспорилась. Митяй помогал во всем. Озабоченные чужими нуждами, они не заметили, как вечерняя мгла накрыла город.
– Не возьмешься ли подковать моего коня в обмен на доброе слово? – прозвучал надтреснутый голос. Борислав, словно крадучись, переступил порог кузницы.
– Коли не лукавишь, заходи, помогу, – Агафодор пронзительно взглянул на советника вождя. Борислав, стараясь сохранить невозмутимый вид, не мог скрыть своего беспокойства. Странник снова взялся за работу.
– Сразу видно: дело мастера боится, – сладкоречиво произнес Борислав, и в его улыбке сквозила неискренность. В кузнице, помимо них, находился Митяй. Колдун терпеливо выжидал удобного случая, и ждать ему пришлось недолго.
– Митяй, подсоби, сынок! Одной мне не управиться, – позвала Ефросинья со двора. Митяй, услышав ее, ушел, и Агафодор остался один на один с колдуном.
Не теряя ни секунды, черный колдун приступил к делу. Очевидцы ему были только помехой. Бесшумно закрыв дверь, он извлек из-под одежды берестяной свиток и развернул его. Не отрывая взгляда от бересты, заклинатель торопливо забормотал что-то невнятное. Лицо его пылало, пот струился по лбу. Нахмуренные седые брови нависли над глазами, и неожиданно колдун преобразился, словно одержимый темной силой.
Грозный голос Агафодора, подобно грому, внезапно разорвал тишину:
– Что ты задумал, злодей? Неужели тебя не страшит кара за твои низменные деяния?!
Страх парализовал Борислава, но он заставил себя довести дело до конца. Тяжелый молот просвистел в опасной близости, едва не лишив его жизни. Агафодор, намереваясь сделать шаг, обнаружил, что не может сдвинуться с места. Невидимые узы держали его в плену, а голос застрял в горле, словно птица в клетке.
Медленно, словно вытягивая саму тьму, заклинатель извлек клинок, изогнутый полумесяцем. С яростным взмахом он вонзил его в бушующее пламя. Темный ритуал был завершен. Огонь в горне угас, словно выдохнул последнюю искру. Черный колдун наложил на Агафодора страшное заклятье. Дух огня, свидетель всего, безропотно принял свою судьбу…
На заре Митяй поспешил в кузницу, но Агафодора нигде не было видно. Он тревожно огляделся, ища глазами посох, но тщетно. Агафодор словно сквозь землю провалился. В избе стало твориться неладное: то одежа с вешалки спрыгнет, то посуда бьется сама по себе, то половицы ходуном ходят, а печь гудела и стонала, словно в ней поселилась нечистая сила. Нехорошее предчувствие не покидало Митяя. Странник не мог просто так исчезнуть, не оставив знака. Что-то явно было нечисто…
Подгоняемый дурными мыслями, Митяй помчался к избе колдуна – последнему, кто видел Агафодора живым.
Борислав отделался невнятным бормотанием, что-то вроде: «Мол, починил, что требовалось, и сразу же убрался восвояси». Взор колдуна преобразился, и теперь он смотрел с ледяной, колючей проницательностью. Не получив от него никаких толковых объяснений, Митяй решил пойти к другу. Взгляд Митяя случайно зацепился за деревянный посох, спрятанный под тряпкой в левом углу избы. «Посох Агафодора? Не может быть!» – подумал он, пораженный находкой. Не успел он обдумать увиденное, как Борислав грубо захлопнул дверь прямо перед его носом.
Митяй, словно подгоняемый ветром, уже барабанил в дверь к другу.
– Ты чего так стучишь? Случилось чего? – спросил Вышеслав, впуская гостя.
– Агафодор исчез!
– Да ну! Как исчез? Куда?!
– Сам не знаю. Я тут был у колдуна… и знаешь что?
– Что?
– Он скрывает посох Агафодора у себя дома!
– Ты уверен? – удивился страж огнива.
– Я этот посох ни с чем не спутаю! Колдун что-то недоговаривает! Чувствую сердцем, что надвигается беда, что-то здесь неладное творится, – Митяй был на взводе.
– Угомонись. Лучше присядь, потолкуем, – Вышеслав машинально коснулся лица. Рана, оставленная когтями оборотня, все еще болела.
– Брать чужое – дело нехорошее! Посох Агафодора необходимо вернуть. Вятко, поможешь мне в этом? – Митяй был полон решимости вернуть украденное.
– И как ты собираешься это провернуть?
– Борислав сейчас на важном совете у вождя. Тебе нужно проникнуть в его жилище и взять посох. Он должен быть в левом углу.
– Но что если он меня застукает?! – с сомнением спросил Вышеслав, переминаясь с ноги на ногу.
– Я отвлеку его. Ты беги, не медли! И вернись с посохом, слышишь? Чувствую, он нам еще понадобится…
Этой ночью Митяю не спалось. Всякое мерещилось. Хмурясь, он бесцельно бродил по двору, пытаясь понять, что могло произойти с Агафодором. К рассвету усталость взяла свое, и его сморил беспокойный сон. Ему приснился Агафодор, который говорил что-то очень важное и просил о помощи…
Утро вступило в свои права. Первые лучи солнца окрасили горизонт, и петушиные голоса заполнили воздух.
Митяй проснулся, протер заспанные глаза и попытался вспомнить, что ему снилось. Вдруг он резко вскочил и начал спешно собираться. В суматохе он не мог найти перо.
– Зима уж на пороге. Далече ли собрался?! – спросила матушка.
– Потом объясню. Ты, главное, не тревожься. Отлучусь на несколько деньков. Коли кто спросит обо мне, скажи, мол, в лес подался, на промысел, – Митяй торопливо бегал по горнице, стараясь ничего не забыть. Куда ж он дел то перышко?!
Ефросинье не нужно было слов, чтобы понять: сын отправится на поиски странника. Она не стала донимать его расспросами. Ефросинья знала, что ему предстоит пройти через множество опасностей, чтобы спасти Агафодора. Мать с гордостью смотрела на сына.
– Нужно собрать припасы в дорогу, поесть и с новыми силами отправляться, – сказала Ефросинья и принялась за сборы.
– Нашел! – радостно завопил Митяй. Перо таинственной птицы, словно сокровище, покоилось на самом дне сундука. Спрятав находку за пазуху, он быстро перекусил, поклонился матери до земли и поспешил уйти.
Бледное солнце неуверенно пробивалось сквозь облака. Колючий ледяной ветер то стихал, то яростно налетал. На улице было довольно свежо.
Митяй застал Вышеслава у ворот. Обменявшись приветствиями, они отправились в путь. Теперь их дорога лежала на север, к величественным горам, чьи ледяные пики, словно копья, вонзались в небо. Там, в царстве вечного снега и безмолвия, лишь стихия напоминала о своей мощи: лавины обрушивались с грохотом, а бури ревели, словно дикие звери. В этих краях властвовала вечная мерзлота, а в тени скал обитали древние и злобные духи…
– Как им пользоваться – ума не приложу, – Митяй растерянно вертел в руках посох Агафодора.
– Куда на сей раз путь держим? – Вышеслав тревожно оглядывался по сторонам, не в силах избавиться от странного чувства, что за ними следят.
– Агафодор сказал, что посох укажет нам путь, – Митяй был озадачен. Он понятия не имел, куда им следует идти…
– А что еще он говорил?
– Припаси перо и посох на путь, а слово на ответ. Хранитель тебе поможет. Я ничего из этого не понял…
– Не горюй, тут надобно обдумать, – сдвинув шапку на лоб, Вышеслав почесал затылок.
– Я уверен лишь в одном: нам придется пробираться сквозь горы.
– Тише! За нами кто-то следит! Причем давненько! – Вышеслав вдруг перешел на шепот, и Митяй невольно застыл на месте. Страж огнива ткнул пальцем в густые заросли. Митяй пригляделся: в кустах прятался какой-то зверек.
– Кто там? Выходи, не то худо будет! – грозно предостерег он.
Из-за кустов, покрытых ледяной коркой, показался пушистый черный комок. Это был кот, который, неуклюже перебирая лапами, уверенно двигался по заснеженной тропинке им навстречу.
– Ты еще кто такой?! – вырвалось у Митяя.
– Меня величать Ефим – Фима, – промурлыкало в ответ загадочное существо.
– Ты умеешь говорить?! – Митяй и Вышеслав остолбенели, разинув рты.
– Да, я умею говорить по-человечьи, – смущенно ответил мохнатый кот.
– Что за дивный зверь такой? – изумился Митяй.
– Я – кот, хожу сам по себе. И гуляю где вздумается, – ответил тот.
Вышеслав очнулся первым и сразу же обрушился на него с вопросом:
– Хватит водить нас за нос! Ты за нами следишь? Говори, кто тебя подослал?!
– Никто. Я хранитель дома, – пояснил кот. Вдруг он заметил в руках Митяя посох и умолк.
– Чьего дома? – все допытывался Вышеслав.
Черный кот взглянул на Митяя
