— Чёртов фанатик, — прокряхтел я, поднимаясь на ноги. — Вот и зачем он так старался?
С лёгким головокружением, от которого мой организм уже отвык, я направился к Алисии, которая стояла с вытянутой рукой вперед и очень злым выражением лица. У меня на лице тут же возник немой вопрос на весьма понятную тему, но ответ пришёл сам собой. В живых остался всего один человек.
— Как? — всё же не смог выдержать я этого молчания и, смотря на труп одного из бойцов, спросил у Алисии. — На них нет даже никаких внешних признаков повреждений.
— Сердце… — с лёгкой одышкой сказала девушка. — Я им просто всем разорвала сердце… Они вскочили как безумные… Мне ничего не оставалось более, как их просто убить…
— Ничего страшного, они сами в этом виноваты, — похлопал я её по плечу, после чего подошёл к последнему выжившему из их отряда и присел на корточки перед ним. — Тебя как зовут-то, малой?
— Стаур… — прошептал он, лёжа с полностью открытыми глазами, смотря на ночное небо. — Меня зовут Стаур…
— Ты всё запомнил, что я тебе показал, Стаур? — уточнил я у него, видя, в каком он состоянии.
— О да… — протянул он, немного ухмыльнувшись. — Я все видел… Так погиб мой брат… Так погибла моя мама… Так погибла моя годовалая сестренка… Я не верил, что их отправили на другой континент, просто не верил… Я знал, что они, вероятнее всего, мертвы, но сообщения… Это всё было ложью!
В последний момент боец просто взорвался. Его глаза сразу стали мокрыми, а слёзы потекли ручьями. Он даже не пытался вытереть их или остановить, он просто рыдал, выплёскивая наружу все свои эмоции, всё своё переживание.
Но надолго его не хватило. Слёзы прекратили течь, а в мокрых глазах начал поблёскивать гнев, праведный и неостановимый. С этим гневом я был очень хорошо знаком, он до сих пор бурлил во мне, он до сих пор поддерживал меня на ногах, он до сих пор вёл меня дорогой мести. Он точно захочет мстить, он точно будет действовать. Его родня… это его родина. И вот за неё он будет мстить.
Внезапно снова почувствовался усиленный ветер, но дальние деревья даже не колыхались. Значит, снова прилетел транспортник, так как он мог засечь выстрелы того монструозного пистолета. Но это не было плохо, наоборот, это было даже очень хорошо. В голове тут же созрели намётки плана, который сейчас уже можно было начать реализовывать.
— Знаешь, что, Стаур… — усмехнулся я, смотря в то место, где предположительно находился невидимый транспортник. — Твой билет к мести прилетел прямо сюда.
Глава 11
— Ты же понимаешь, что ценой твоих поступков будут жизни миллионов людей? А может, даже целые города, если уж на то пошло. Правительство, судя по тому, что ты мне рассказал… они целый континент уничтожили, чтобы закрепить свою власть на этой планете. А потом ещё и многие города просто… уничтожили из опасения, что их власть пошатнётся, — села на потрёпанном временем кресле позади меня Алисия с многозначным выражением лица, истолковывая свои мысли вслух.
Реагировать на это, как и отвечать мне не особо хотелось, но и молчать тоже. Мир, что был мне так дорог, рвался по швам, рвался до самого основания, рвался так, что потом его уже невозможно будет сшить. И это только начало великой катастрофы. Она будет, она гарантирована, её не избежать… и я — её знамение. Я — то знамя, которое будет вести людей на планете к новым горизонтам, дальше от лжи правительства, к настоящей свободе, основанной на законах, а не правилах, которые сейчас в шутку называют законами. Мир будет изменён… но до этого ещё очень и очень долго.
— После того, как мы начали эту войну, — стоял я спиной к девушке, смотря в разбитое окно давно заброшенного небоскрёба, — иного пути просто не осталось… либо дальше воевать, либо просто лечь и умереть…
— Ты сам всегда твердил, — неожиданно со всей дури ударила кулаком по журнальному столику Алисия, из-за чего тот из-за своей трухлявости проломился, сразу начав кричать на меня, — что всегда нужно оставаться человеком! А сейчас твой поступок абсолютно бесчеловечный!
— Чтобы сохранить наши жизни, нужно пожертвовать многим, — с тоской и грустью сказал я, разворачиваясь лицом к взбешённой девушке… — Один воюет за многих… но иногда многие станут жертвами одного.
* * *
Резко выдохнув, я открыл глаза и сначала некоторое время не мог понять, что сейчас происходит. В голове стоял непонятный гул, словно мне только что по ней прилетело что-то очень тяжёлое и твёрдое. Сердце очень быстро колотилось, а чип выдавал информацию о том, что в организм было выплеснуто огромное количество адреналина.
— Ты чего? — спросила полусонная Алисия, сидевшая в кресле напротив меня. — Нам ещё лететь около часа.
— Да так, впервые за эту жизнь мне сон приснился… — сказал я с некоторым недоверием к самому себе.
До этого мгновенья я ни разу не спал по-настоящему. Текущий я. Не тот, который был до эксперимента… а Нулевой, монстр во плоти человека. Просто ни разу не мог уснуть так, как это делают обычные люди. Мог отключиться, мог потерять сознание, но при этом я ни разу не видел сны. Но сейчас… Это был словно очень реальный сон, словно я взглянул туда, где я должен буду оказаться. Мир там просто пал, лишь крохи были живы, и их я был готов принести в жертву.
Но ради чего⁈ Ради власти? Нет. У меня в том мире нет никакой власти. Ради могущества?.. Я уже сейчас сильнее любого человека, при определённых обстоятельствах смогу подчинить весь мир себе… но оно мне не надо. Ради чего?
Свободы. Настоящей. Пьянящей. Но за это придётся сражаться. Придётся страдать. За нами никого нет. Нам никто не помогает. За нами только идеи, которые мы пытаемся воплотить в жизнь. И это настоящая борьба за свободу…
Шёпот в голове говорил о моём непомерном эго, о том, что это всё ради того, чтобы сделать самого себя сильнее, чтобы стать властелином этого мира. Но не этого мне хотелось. Я желал, чтобы люди могли жить в мире, где нет лжи, где нет обмана, где нет войн… Это, конечно, идиллия, утопия, но, если есть недостижимая цель, способы стремления к ней всегда будут находиться снова и снова. И будут люди, которые будут этого желать. Мир построенный на лжи… увы, он останется. Но тут важен сам размер лжи. Чем он больше, тем больше несогласных. А если огромная доля населения поддерживает ту толику лжи, которая есть… то мир будет. И относительная свобода будет. Будут законы, которые будут чтить все.
Так пускай этот сон останется сном. Тот мир, который я увидел, меня не интересует, слишком печальный итог, слишком жестокая развязка. Хоть всего я не видел, но я явно чувствовал, что именно так и произошло. И виной всему был я. Я захотел слишком многого, хотел не только свободы… но и власти. Это не моя судьба. Я должен буду исчезнуть из этого мира, когда он обретёт… спокойствие и, как бы глупо не звучало, мир.
Но это дело будущего, которое ещё не определено. А сейчас мы летели на транспортнике, который каким-то чудом отбили без особых потерь. Противник просто сдался, а я, ради безопасности, каждого из них отключил от системы и временно взял в заложники, каждый из них увидел то, что видели бойцы до этого, то, что увидел Стаур.
Людям предстоит ещё многое узнать, ещё многое поведать, ещё многое понять. Вся система лжива, просто миллионы добровольно пришли в неё, отдали себя в рабство ради того, чтобы просто жить так, как им «хочется». Только и все их желания навеяны системой… которая регулируется меньшинством.
Не знаю откуда, но мне словно открывается всё то, что может система, как живут в ней люди, как они делают те задания, которые им навязывает система. Без следов. Да, может, им и предоставлена свобода воли, может, они и способны что-то реально думать сами… но всё за них давно решили, всем им дали только тот простор, который им кажется той реальной свободой.
Когда мы захватили без боя этот самолёт после того, как пилоты и небольшой экипаж смогли более-менее спокойно пережить увиденное, я им всем задал один простой вопрос: «А что бы вы сделали, если бы это были ваши родные?». И все они задумались.
