Уже была видна земля под нами, где-то вдалеке иногда мелькали огни, словно там ездили машины. Расстояние до погибели оставалось всего ничего, так что, просто пересилив самого себя, я взялся за штурвал и начал тянуть его на себя, так как автоматика явно отказала.
Нос транспортника сразу начал приподниматься, но этого не хватало для того, чтобы остановить падение, либо сделать так, чтобы падение оказалось более мягким, чем фатальное. Продолжая тянуть штурвал на себя, глазами я начал искать сенсор или кнопку, позволяющую открыть закрылки, а также перенаправить два двигателя так, чтобы они толкали самолёт не только вперёд, но и вверх.
Прошло несколько минут, как мне показалось, долгих, тягучих, прежде чем мне удалось найти рычажок, открывающий закрылки. Сделав это, я случайно зацепил какую-то кнопку, причём даже не заметил какую, из-за чего оба двигателя перестали работать, и скорость движения транспортника начала снижаться.
— Алекс! — протягивая руку назад, крича, в кабину залетела Алисия с видом, что она вот-вот лопнет от натуги. — Двигатели потухли! Мы точно упадём!
— Да знаю я, что они потухли! — крикнул я ей в ответ, перехватываясь двумя руками за штурвал. — Сам их случайно выключил.
— Зачем? — с явной истерикой и визгом спросила Алисия, смотря на меня глазами, наполненными паникой и благоговейным страхом. — Ты же понимаешь, что мы так гарантированно упадём⁈
— Зато не насмерть! — сжал я покрепче зубы, так как внезапно тянуть штурвал на себя стало заметно тяжелее.
Чтобы хоть как-то отвлечься от мысли, что нас ждёт неминуемая смерть, если я не справлюсь, я начал думать на тему того, почему у столь современного самолёта имеется штурвал, можно же было его заменить на что-то более технологичное. Но потом всё же понял, что штурвал необходим. Если полностью откажет электроника, механика останется относительно цела, и пилоты, даже невзирая на сильные повреждения всего корпуса, будут способны управлять самолётом, чтобы посадить его. Наверное, так думали инженеры, когда создавали эту птичку… если так, то они — гении!
В определённый момент самолёт сильно тряхнуло, после чего его начало кренить сильно вправо. С управлением справиться у меня уже не получалось, так что я просто старался держать самолёт брюхом вниз, чтобы его не перекрутило, чтобы приземление оказалось максимально мягким. Как я его смог выровнять, я не понимал, просто… получилось. Я даже пропустил тот момент, когда это вышло.
Впереди показались верхушки деревьев, из-за чего было понятно, что земля достаточно близко, вот только в ночной темноте было сложно ориентироваться. Наземные ориентиры напрочь не было видно, а все камеры с тепловизорами и встроенным приборами ночного видения напрочь погорели либо были уничтожены после попадания.
— Чёрт-чёрт-чёрт-чёрт! — практически не замолкал я, так как было действительно страшно расставаться с жизнью. Тут же вспомнилось моё последнее мгновение прошлой жизни, когда меня убило то существо. Тогда мне было всё равно, тогда я был уже практически и так мёртв и смерти практически желал, но вот сейчас…
Сейчас у меня были цели, у меня были планы. Мне многое предстояло сделать, так что было страшно, реально страшно. Я прекрасно понимал, что если чип не придёт в норму, то у меня есть реально все шансы умереть и больше не восстановиться. Нет, даже хуже. Есть все шансы стать тварью, так как подконтрольное вещество снова станет обыкновенной Тьмой. Обычным агрессивным ксеноцитом, который управляется общим разумом.
Когда днище самолёта начали царапать верхушки деревьев, я ещё сильнее стиснул зубы. Лишь одним усилием воли мне удалось перестать кричать и взять всё под свой контроль. Было страшно, было нервно, но всё же был шанс того, что у меня всё получится. И палка в раз год стреляет, как говорили издревле, ещё до импакта на колыбели… звоночек, ещё память восстановилась. Мелкие нюансы начинают всплывать. Однако… или это уже из базы данных. К чёрту мысли! Мы падаем!
Спустившись ещё на полметра ниже, что-то сильно ударило в правое крыло, в то место, где держался подвижный двигатель. Самолёт тут же дёрнуло вправо, одновременно разворачивая его и переворачивая. Но, вызывая огромные перегрузки, из-за которых уши закладывало, самолёт тут же врезался левым крылом, из-за чего его вырвало с «корнем», насколько показывали датчики, а самолёт начал крутиться вокруг своей оси.
Штурвал держать было уже бессмысленно, так что я просто схватился за кресло одной рукой и упёрся о стенку второй. Голова сильно кружилась, в ушах звенело, деревья ломались, а корпус самолёта просто разлетался в клочья. Алисия уже не была способна удерживать весь самолёт целым, она пыталась удержать всего два отсека, тот, где сейчас были мы, а также пассажирский, точнее, ту его часть, в которой сидели люди. Я даже ранее не заметил, что она применяет свои телекинетические способности…
В определённый момент время словно остановилось, земля была буквально в сантиметрах от крыши самолёта. Алисия каким-то образом стояла на полу, который сейчас был сверху, а у меня из носа и ушей во всю хлестала из-за перегрузок кровь. И, словно насладившись мгновеньем, в голове прозвучал мерзкий смешок, после чего время тут же снова начало свою бешенную скачку.
Но время в миг свернулось в трубочку. Встало. Всё накрыла… тьма.
* * *
Когда мои глаза открылись, мне с трудом верилось, что я был жив. Всё моё тело болело, левый глаз очень плохо видел, а в правом что-то мешало смотреть. Левая рука вообще не двигалась, правая кое-как поддавалась, ноги горели словно пламенем, но всё же ощущались все движения.
Расстегнув ремень, моё больное тело тут же полетело вниз, вызывая очередную вспышку боли и очень противный хруст в левой руке.
Кричать сил не было, хотя очень хотелось. Было больно дышать, возникало ощущение, что у меня что-то булькает в груди. Перевернувшись на спину, почувствовал, что что-то сдвинулось в груди, точнее, в её нижней части. Бросив туда взгляд, понял, что это было. Кусок штурвала, обломившись, вонзился в меня, пробив почти насквозь. Была бы сейчас у меня моя регенерация, уже давно восстановился, а так…
Было страшно, было неимоверно страшно умереть. Мой усиленный организм пока ещё справлялся со всеми травмами, но все это было под действием шока, через какое-то время боль станет невыносимой.
Попытавшись подняться на ноги, понял, что правая нога оказалась выбита, только как это произошло, я не имел ни малейшего понятия. Единственное, что мне оставалось сделать, это ползти, ползти туда, где была видна щель.
Самолёт быстро заполнялся дымом, из-за чего становилось тяжелее видеть и дышать. Организм ещё кое-как справлялся, но начинала кружиться голова. В правом глазу время от времени становилось мутно, но капли свежего воздуха, который иногда получалось поймать, тут же возвращали мне прежнюю видимость и давали некую ловкость, чувство лёгкого опьянения… и, что главное, заряд сил. Кратковременный, но всё же.
С трудом, но получилось выбраться наружу, вывалиться из самолёта, и, щурясь от сильной боли во всем теле, я стал наблюдать интересную картину.
Все вокруг было окрашено в оранжево-жёлтые тона, в некоторых местах деревья были сломаны, в некоторых они горели, но не это зацепило сейчас мой взгляд. Алисия стояла на одном колене, вытянув обе руки вперёд. Она что-то сдерживала, что-то такое, что не давало ей даже подняться, на что она тратила все свои силы.
Загребая одной рукой, я начал приближаться к девушке, хотелось ей как-то помочь, но спустя пару секунд я отказался от этой безумной идеи. Мой мозг тут же взяли в неимоверные мощные тиски. Перед глазами с помехами тут же выскочила сотня непонятных сообщений и предупреждений. Хотелось биться головой о что-то твёрдое, чтобы избавиться от этого ощущения.
В один миг я увидел его. Человека, который был полностью покрыт Тьмой. Человека, тело которого было покрыто шипами, но те не делали его каким-то гротескным чудищем, а словно дополняли его. Человека, который одной рукой спокойно проминал силы Алисии и спокойной походкой приближался ко мне.
