Не мешкай, возьми меня, милый! Или тебе больше по душе моя сестра Джозефина? Хочешь познакомиться с ней — переверни страницу».
Нам показали рекламные проспекты крупнейшей компании по продаже оружия — «Интернэшнл Армамент корпорейшн», или сокращенно «Интерармко», главные склады которой расположены в Александрии (это пригород столицы США) и в Лос-Анджелесе. «Вы можете приобрести у нас не только пистолеты, автоматы, пулеметы, но и артиллерийские орудия, — говорилось в одном из проспектов. — Если же хотите купить танки или самолеты, позвоните нашему клерку. Противотанковые ружья второй мировой войны стоят 99 долларов 95 центов за штуку». Цены на танки не были указаны.
По мнению лейтенанта Хевеленда, в карманах американцев, в дамских сумочках, в ящиках письменных столов, в тайниках хранится не менее четырехсот миллионов единиц оружия — от мелкокалиберных браунингов до противотанковых пушек второй мировой войны. Это почти по две единицы оружия на каждого американца, включая грудных детей. Такого нет ни в одной стране мира.
Один рекорд влечет за собой другой: ни одна страна мира, кроме Америки, не может похвастать тем, что с начала нынешнего века от огнестрельного оружия в мирное время пало свыше восьмисот тысяч ее граждан. Это больше, чем во всех войнах, вместе взятых, которые когда-либо вели США.
Не так давно в Нью-Йорке родилась девочка с пулей в желудке. Ее мать была случайно ранена во время перестрелки между полицейским и бандитом. Пуля пробила живот беременной женщины, и ребенок получил кусочек свинца в утробе матери.
После убийства Мартина Лютера Кинга и сенатора Роберта Кеннеди в стране возникло движение за принятие закона, который бы запретил продажу оружия частным лицам. Одним из лидеров этого движения был первый американский космонавт Джон Глен. Однако сторонники «разоружения американского общества» мало чего добились. Конгресс, правда, принял закон, запрещающий продажу оружия по почте из одного штата в другой, но сохранил эту форму продажи в границах одною штата. По новому закону оружие не может быть продано человеку моложе 18 лет, а боеприпасы — моложе 21 года. Американские газеты иронически назвали этот беззубый закон «самым жестоким в истории нации».
Из баллистической лаборатории мы вслед за лейтенантом Хевелендом проследовали в фотоотдел. Нам сказали, что в прошлом году фотолаборатория обработала семьдесят девять тысяч негативов.
— Вы, конечно, знаете, — напомнил лейтенант, — что у нас во многих местах стоят скрытые камеры, а в банках установлены киноаппараты, которые снимают всех посетителей.
Лейтенант Хевеленд подвел нас к закрытой двери и сказал торжественно:
— А теперь я покажу вам «детектор лжи» — машину, которая читает человеческие мысли.
«Детектор лжи» напоминал собой большой медицинский агрегат, каковым он, в сущности, и являлся. От агрегата к деревянному стулу, на который сажают преступника, тянулись какие-то шнуры, спирали и провода.
— Машина фиксирует малейшие изменения в человеческом организме, — продолжал лейтенант. — Когда преступник врет, y него от волнения изменяется кровяное давление, учащается пульс, усиливается выделение пота. Все это немедленно отражают записывающие аппараты.
— Испытание начинается следующим образом, — вставил мистер Хофф. — Преступнику предлагают запомнить одну из десяти игральных карт. Затем его подключают к машине и показывают одну за одной все десять карт. Преступник каждый раз говорит «нет», но машина угадывает, где он сказал неправду. Это должно убедить его, что врать бесполезно.
— Никогда не поверю, что машина может узнавать человеческую мысль, — сказал Москвич. — Давайте я сяду на стул, а вы предлагайте мне вопросы.
При этом он вспомнил, как мистер Адамс испытывал электрический стул, когда авторы «Одноэтажной Америки» осматривали знаменитую тюрьму Синг-Синг, которая оказалась теперь в районе, закрытом для советских журналистов.
— Ничего не получится, — сказал мистер Хевеленд, — «детектор лжи» читает лишь мысли, выраженные английской фразой. А русскому языку он не обучен. Впрочем, вы отчасти и правы в своих предположениях. Машина угадывает мысли не всегда. Когда на стуле «детектора лжи» сидит настоящий гангстер, то приборы выписывают почти прямую линию. А стоит проверить полицейского, как образуются, чуть ли не полуметровые амплитуды.
Мы поблагодарили лейтенанта Хевеленда за интересные пояснения, спустились этажом «иже и попали в огромный диспетчерский зал, где работало, по крайней мере, сто человек. Перед каждой парой диспетчеров висела карта определенного микрорайона Чикаго. По карте двигались светящиеся кружочки, показывающие число свободных машин.
Перед некоторыми сотрудниками этого отдела стояли небольшие телевизоры, на них загорались и гасли какие-то строчки.
— Вы догадались, что здесь происходит? — спросил мистер Хофф. — Наш чикагский полицейский обнаружил похищенную и брошенную машину в предместьях города. Он сообщил сюда ее номер. Оператор повторил этот номер на клавишах, и через три секунды на экране вспыхнул ответ: автомобиль принадлежит Генри Смиту из штата Колорадо.
— Наверное, теперь, когда вы оседлали электронику, автоматику, телевидение, преступнику просто некуда деться и кривая преступления катится вниз. Не так ли? — спросил Москвич у нашего гида.
Мистер Хофф остановился, всплеснул руками:
— Да что вы! Преступность растет с каждым днем. Давайте-ка зайдем в эту комнату.
У самой двери за письменным столом сидел молодой полицейский офицер.
— А ну, Джек, покажи-ка, чем ты тут у нас занимаешься, — обратился к нему мистер Хофф.
И мы увидели еще одну карту Чикаго. Она была исколота множеством булавок, которые отличались друг от друга цветом и формой своих головок. Каждая из них обозначала место, где произошло вооруженное ограбление помещений.
— Сколько их было у тебя в прошлом месяце? — полюбопытствовал мистер Хофф.
— Тысяча восемьсот, обычная наша норма.
— А много ли было вооруженных нападений на улицах? — спросили мы.
— Этого сказать не могу. Уличными ограблениями занимается другой сотрудник, — ответил молодой полицейский.
— Если бы вы посидели у наших пультов хотя бы час, волосы бы у вас встали дыбом, — сказал нам мистер Хофф, — сплошной человеческий вопль о помощи.
С ума можно сойти. Он сообщил нам, что один из самых процветающих бизнесов в нынешней Америке — производство замков, хитроумных запоров на двери и окна. Люди посостоятельнее держат в квартирах овчарок и свирепых волкодавов. Женщины носят в сумочках изящные пульверизаторы со слезоточивым газом размером с тюбик губной помады. Мужчины предпочитают пистолеты.
