Оказывается, во время войны его отец был моряком и три раза ходил в Мурманск. Сейчас отца уже нет. Мать хранит советскую медаль вместе с американскими орденами.
— Мама говорит, что отец называл русских героями. Рассказывал, что у вас были большие потери. Это правда?
— Правда.
— Но ведь вы же вступили в войну позже нас.
— Кто это тебе сказал?
— Кажется, так говорили в школе, — смутился парень. — Впрочем, возможно, я слышал это по радио… Уже не помню, где я это слышал. Может быть, читал в газете… Вот так штука! Значит, на вас Германия напала раньше, чем на нас Япония! А я все время думал, что вы присоединились к нам в конце войны. Какие же у вас были потери? Как у нас? Больше? Да ну! Больше трехсот тысяч? Больше полумиллиона? Перестаньте меня разыгрывать! Неужели больше миллиона?
Он просто обалдел, когда мы сказали ему, что за годы войны советский народ потерял двадцать миллионов человек.
— Какой ужас! — сказал он потрясенно. — Какой ужас!
Больше он ни о чем нас не расспрашивал…
Американцы помешаны на статистике. Прежде всего, их, конечно, интересуют они сами. Специальные институты с помощью электронно-вычислительной техники изучают американцев вдоль и поперек, их вкусы, привычки, симпатии и антипатии. Выводятся абсолютные и относительный цифровые показатели, рисуются диаграммы, чертятся зигзагообразные линии спроса и предложений. Швейные монополии почти точно знают, сколько брюк потребуется нынешней зимой в штате Калифорния и сколько бюстгальтеров следует послать в штат Невада. Страховые компании заранее осведомлены о количестве дорожных происшествий, ожидаемых в следующем году. Табачным фирмам загодя известно, сколько будет выкурено сигарет «Кент» и сколько «Кэмел».
Свыше восьмидесяти пяти миллионов граждан Соединенных Штатов Америки родились уже после окончания второй мировой войны. В Америке сейчас около семи миллионов студентов университетов и колледжей. Так вот, шестнадцать процентов американских студентов не знают, на чьей стороне воевал Советский Союз. А шесть процентов студентов уверены, что Советский Союз был на стороне Германии и Японии.
А ведь студенты — наиболее любознательная и образованная часть американской молодежи.
Швейная промышленность, кроме изучения спроса потребителя, научилась формировать его эстетические вкусы на пользу своего производства. Точно таким же образом идеологическая промышленность Соединенных Штатов формирует идеологические и политические взгляды молодежи. Это очень коварная работа. Большинство из тех, кто уверен, что Советский Союз воевал против Америки, даже не могут вспомнить, где они почерпнули эти сведения.
И вместе с тем интерес американцев к Советскому Союзу велик; сейчас он в десятки раз острее, чем был в те времена, когда здесь путешествовали Илья Ильф и Евгений Петров.
Неизменным с тех пор осталось гостеприимство простых американцев. Его не смогли убить «и конфликты «холодной войны», ни пропаганда войны идеологической.
Между прочим, одноэтажные города Среднего Запада всегда привлекали к себе американских исследователей общественного мнения. Считается, что социологическая проба, взятая в этих местах, точнее всего отражает настроение «среднего американца».
Недавно столичная газета «Вашингтон пост» послала сюда двух своих сотрудников. Они путешествовали порознь; один — к востоку от реки Миссисипи, другой — к западу, но когда вернулись в Вашингтон и показали друг другу записи бесед, были потрясены: одни и те же тревоги, одни и те же сомнения что к востоку от Миссисипи, что к западу. Даже слова одни и те же.
Они призвали на помощь арифметику и подсчитали, что в их записях чаще всего встречается слово «страх».
«Может бросить в озноб оттого, что буквально каждый сегодня думает о своей стране хуже, чем он думал о ней вчера, — писали в своей статье журналисты, вернувшись в Вашингтон. — Если составить таблицу полученных нами ответов, то будет очевидно, что американцев беспокоят три главные темы: экономика и страх перед кризисом; социальные вопросы, касающиеся молодежи, расовых отношений, наркомании, насилия и беспорядков и, конечно, война во Вьетнаме».
Все, с кем бы ни беседовали журналисты, хотят как можно скорее окончить войну во Вьетнаме. Расходятся лишь во мнениях, как ее окончить. Одни (их больше) считают, что США ведут несправедливую войну. Поэтому они требуют безоговорочного ухода американских войск из Юго-Восточной Азии. Другие (их тоже немало), обработанные пропагандой, считают, что сперва нужно сбросить на Ханой ядерную бомбу, а уж после этого садиться на корабли и отправляться домой.
Такое же двойственное отношение к выступлениям негров и студенческой молодежи. Эти выступления тревожат всех. Многие считают, что страна стоит на пороге новой гражданской войны. «Я буду изумлен, если нам удастся избежать ее», — признался один из опрошенных. Многие понимают причины гнева негров, понимают, почему бунтуют студенты. И сочувствуют им. Другие предлагают ставить негров, студентов и «инакомыслящих» к стенке и расстреливать их из пулеметов. Именно к этой довольно большой категории американцев апеллируют правые и ультраправые организации.
… Шел седьмой день нашего автопробега по Соединенным Штатам. Впереди лежал штат Миссури. Прерии не выпускали нас из своих объятий Как маяки, вставали на горизонте башни элеваторов.
Под автомобильным мостом осталась черная, клокочущая вода Миссисипи, в густой зелени деревьев промелькнул высокий берег, и мы въехали в Ганнибал — город нашего детства.
Нет, мы не оговорились, назвав, Ганнибал городом нашего детства, хотя никогда и не бывали в нем. В этих местах провел свои мальчишеские годы Сэм Клеменс, ставший впоследствии знаменитым писателем Марком Твеном. Марк Твен описал этот город и подружил ребят всего мира с отважным Томом Сойером, с преданным Геккльбегри Финном, с девочкой Бекки Тэчер, у которой были золотистые волосы, заплетенные в две длинные косички.
Сколько раз вместе с Томом и Гекком мы мысленно сбегали узкими улицами к берегу великой реки, жили пиратами на необитаемом острове, выслеживали злодея Индейца Джо, который замыслил убить добрую вдову миссис Дуглас…
Было раннее хмурое утро.
Пешеходы еще не появлялись, и мы долго ездили по Ганнибалу, разыскивая улицу, хорошо известную теперь во всем мире. А эта улица была совсем рядом от автомобильного моста, по которому мы сюда приехали.
Мы вышли из машины и огляделись.
Покрытые лесом холмы подступали к деревянному двухэтажному домику Марка Твена, На зеленой черепичной крыше исторического домика торчала телевизионная антенна.
