Все это создавало атмосферу расслабленности и покоя. В мире всегда есть места, где время течет иначе, а мысли только о прекрасном и удивительном. В этом Новом Мире масса диких и нетронутых мест, где никогда не ступала нога человека. Было бы чудесно, хорошо подготовившись, пройтись по ним - себя показать и на других посмотреть. А лучше, даже, не одному, а в компании с теплой женщиной. Так, чтобы все тридцать три удовольствия. Мечты. Мечты.
Конь легонько ткнулся мне в щеку головой и наваждение пропало.
Я огляделся вокруг. Судя по размерам хариусов, рыбу тут не ловили никогда. Явных следов пребывания человека в ущелье и рядом со входом в пространственный туннель, нет. Дикое место. Так что надо двигать дальше…
Подхватив повод, вскочил в седло и осторожно двинулся по галечной отмели ручья. Прошел вниз по течению километра полтора, отмечая, что чем дальше от места входа в пространственный туннель, тем шире ущелье, гуще растительность и стены становятся заметно выше. Местами стали встречаться небольшие лужайки с густой зеленой травой в обрамлении кустов ежевики и смородины. Я остановился у очередного куста с ягодой и совсем уж было нацелился подзаправиться свеженькой витаминной продукцией, когда, вдруг, на пределе слышимости, мне показалась, услышал чей-то крик. Придержав коня, прислушался. Точно. Крик повторился со стороны выхода из ущелья. Свернув на ближайшую лужайку, стреножил лошадь и проверил снаряжение. Лук, стрелы, меч, секира, кинжал и метательные ножи. Кажется все.
Похлопал коня по шее и сказал.
– Прости, друг, но тебе лучше подождать здесь.
Конь повернул голову и тихо фыркнул, словно все понимая и соглашаясь. Быстрым шагом, местами переходя на бег, я устремился на крик, стараясь держаться в тени кустов и производить как можно меньше шума.
Пробежал почти километр, прежде чем за очередным поворотом увидел каменную стену, сложенную из массивных необработанных камней. Стена высотой метров пять полностью перегораживала ущелье. Лишь для пропуска ручья в преграде оставили узкую щель. Крики неслись из-за стены.
Я внимательно огляделся и перебежал к подножью ограды. Выбрал наиболее рельефный участок, вскарабкался и осторожно выглянул за стену.
За оградой находилась ровная прямоугольная площадка, примерно сто на двести метров. С правой стороны площадку ограничивал обрыв, судя по перспективе за бровкой, не менее чем полукилометровой глубины. Ручей протекал через площадку, попадал в небольшой прямоугольный бассейн, вытекал из него и переливался через край обрыва водопадом.
Дальняя сторона площадки замыкалась еще одной каменной крепостной стеной с закрытыми воротами. К стене за вбитые крючья привязаны пять лошадей. От ворот серпантином проложена узкая горная тропа. С моего места видна небольшая ее часть и этот отрезок дорогой можно назвать с большой натяжкой. Перемещение по горной тропе людей и грузов представлялось занятием не для слабонервных.
С другой стороны площадки, слева от меня, в отвесной стене темнел вход в пещеру. Точнее - отверстие входа в каменоломни. От входа в каменоломни к обрыву проложены деревянные мостки по которым, видимо, вывозили пустую породу тачками и сбрасывали с обрыва.
В центре площади полукругом стояла на коленях, опустив головы, толпа заключенных, человек двести. На первый взгляд, каждый второй в толпе носил кандалы. Восемь человек в колодках сидели на земле отдельно от остальных.
На самой же площади казнили человека.
По периметру разместилась вооруженная охрана. Всего я насчитал шестнадцать человек вооруженных короткими мечами и копьями. Двое имели луки. Оба лучника устроились на небольшом балконе над воротами с противоположной стороны. Они, облокотясь о бортик, с интересом наблюдали за экзекуцией. Один стражник, опираясь на копье стоял у ворот. Второй у входа в каменоломни. Двенадцать охранников с удобством расположились на скамейках. Судя по продуманности схемы охраны, сразу за моим участком стены, внизу у подножья, должен находиться еще один сторож. Семнадцатый по счету. Его я видеть не мог, но принимать в расчет был обязан.
В центре площади стояла, залитая кровью, плаха и рядом горел костер. Двое подручных палача держали за плечи уже давно не сопротивляющуюся жертву. Палач стоял рядом, поигрывая окровавленным великанским топором. Тем временем его подручные в очередной раз подтащили жертву к колоде и вытянули обрубок левой руки заключенного, - правой руки у бедняги уже не было. Они положили обрубок левой на плаху и плач ювелирно укоротил руку еще на кусок в ладонь шириной. Нашинкованные куски конечностей горкой валялись тут же, рядом с разделочным столиком. Отработанным до автоматизма жестом палач взял из костра раскаленную до красна плоскую железную кочергу и прижег обрубок руки. В этот момент заключенный издал тот самый нечеловеческий вопль, который я слышал в последнее время.
Я осторожно спустился вниз и перебежал вдоль ограды до ее соединения с отвесной стеной ущелья. В этом углу угнездился и обильно рос дикий виноград. Его ползучие плети достигали верха стены, создавая небольшой, закрытый листьями участок. Используя неровности и щели в стене, снова вскарабкался наверх. Закрепился локтями и осторожно раздвинул широкие листья. С этой точки можно с гарантией наблюдать за происходящим без опасения быть обнаруженным раньше времени.
Казнь приостановили. Обрубок человека в очередной раз потерял сознание. Всем своим видом показывая насколько ему надоела эта рутина, палач сунул кочергу в костер, поворошил угли, отложил в сторону топор, подхватил ведро с водой и вылил на несчастного половину его содержимого. Смертник очнулся, закашлялся, выплевывая воду, и заскулил. Подручные палача опять подхватили его, а палач взял в руки топор.
В принципе, что мне нужно сделать, было понятно. Нужно восстановить справедливость. Но на чьей стороне я должен был выступать?
То, что охранники и палач с подручными используют неконституционные методы наказания, видно невооруженным взглядом, но является ли это поводом к приговору для них. Не факт. Я наблюдал рядовой спектакль и это нормальный уровень средневекового зверства. Ничего особенного.
Есть три варианта развития событий. Первый - это то, что все заключенные законченные подонки и злодеи, а наказание вполне соответствует тем преступлениям, которые они совершили. Но тогда я должен для ускорения дела вырезать под корень всех двести человек, не обращая внимания на охрану. Дело сложное, но выполнимое, хотя скотобойня получится еще та. Но божий суд, в моем лице, он правый самый. При этом, как минимум, лучников из охраны придется убрать, так как моего понимания высшей справедливости, охрана скорее всего не оценит и постарается помешать. Именно лучники в этом случае - наиболее опасный фактор.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
