Невеста Сиднея Харпера ей не нравится! Вряд ли он будет с ней счастлив, какая бы красивая и элегантная она ни была. Но вообще-то ей не стоит лезть не в свое дело. В конце концов, кто знает, может, они идеально подходят друг другу. Несомненно, присутствие такой красавицы украсит этот старый дом и она будет чудесной хозяйкой...
Заботливый Эндикот внес поднос с чаем, предварительно постучав. Он вежливо поинтересовался, прошла ли у нее голова и не нужно ли ей еще чего-нибудь.
С интересом выслушав его и узнав, что у нее, оказывается, болит голова, Доминик вежливо поблагодарила и отказалась от его помощи.
Она не спеша пила чай, размышляя, сколько еще времени она будет находиться под домашним арестом. Пока Патрисия не уйдет? Интересно, а обед ей принесут прямо в камеру, на подносе?
Словно в ответ на ее вопросы появился Сидней и тихо сел в кресло напротив.
— Ради Бога, простите меня. Я понятия не имел, что вы устали и у вас болит голова.
Доминик поняла, что для нее пришло время реванша.
— Что вы, я ничуть не устала и с головой у меня все в порядке. Просто Пат... Ничего, что я так запросто называю ее? Она была так добра, что решила, будто я нуждаюсь в отдыхе.
На лице Сида не отразилось никаких эмоций, он просто сказал:
— Вы не хотите немного выпить перед обедом?
— С удовольствием... Какая чудесная комната!
— Моя мама живет здесь, когда приезжает ко мне в гости.
— Я сразу поняла, что тут кто-то живет, — улыбнулась Доминик. — Ну, вы понимаете, о чем я: конверты для писем, вышивка, книги и все такое.
— Понимаю, — ответил он, задумчиво глядя на нее.
После аперитива они приступили к обеду. Потом Доминик ненадолго покинула своего опекуна, чтобы подготовиться к поездке. Около восьми ее осторожно, словно хрустальную вазу, погрузили в «порше». Единственное, что ее тревожило, сможет ли она вести какой-нибудь умный разговор всю дорогу до Дувра.
Как выяснилось, она зря волновалась. Убедившись, что его спутница удобно устроена, Сидней целиком ушел в свои мысли и явно не нуждался, чтобы его занимали непринужденной болтовней.
4
Доминик была несказанно благодарна своему спутнику за молчание, так как чувствовала себя уставшей и ни на какие разговоры у нее сил не было. К тому же с Сиднеем оказалось очень приятно молчать, словно они с ним старые друзья, которым друг с другом разговаривать необязательно.
Когда они прибыли в Дувр, Сидней не терпящим возражения тоном велел ей оставаться в машине, а сам куда-то ушел. Его не было так долго, что Доминик почувствовала себя неуютно. Она уже собралась идти искать его, но тут он вернулся.
— Можем подниматься на борт, — сообщил он ей.
— Но у меня еще нет билета...
— Я взял два билета.
— Сколько я вам должна?
— Нисколько.
— Так не пойдет, — решительно заявила Доминик.
— Хорошо-хорошо, можете со мной потом расплатиться, если вам так хочется, — бросил он раздраженно и пристроился в хвост длинной колонны въезжавших на паром автомобилей. Спустя какое-то время они уже поднимались на верхнюю палубу.
На верхней палубе было так тихо и безлюдно, что Доминик, привыкшая пользоваться более дешевыми местами на пароме, даже поежилась. Бесшумно, как призрак, возникла стюардесса и показала им их каюты. Сидней коротко кивнул Доминик, когда их провожатая открыла дверь пятого номера.
— Встречаемся через десять минут в ресторане, — коротко бросил он и пошел дальше по коридору.
Доминик огляделась. Каюта была небольшая, но очень комфортабельная. Наверное, первый класс, подумала она с ужасом, так как не была уверена, что у нее хватит денег расплатиться за билет. Хотелось бы еще знать, где тут ресторан.
Она причесалась, наскоро обновила помаду на губах и тушь на ресницах и уселась на кушетку. Десять минут давно истекли, но она никак не могла решить, хочет она идти в этот самый ресторан или нет. Пожалуй, нет. Но... ей страшно хотелось побыть еще немного в обществе Сиднея Харпера.
Сидней уже ждал ее в ресторане и, когда она заколебалась, стоя в дверях, поднялся и приветственно помахал ей рукой.
— Что-нибудь выпьете? Я вам искренне советую, помогает от морской болезни, а в это время года может здорово качать.
— Когда я ехала в Англию, волнение было довольно сильное, но морской болезни у меня не было, — ответила она и улыбнулась.
— Сухой мартини подойдет? — Сидней тоже улыбнулся в ответ. — Поесть, между прочим, тоже не мешает.
Вскоре принесли еду. Сидней и Доминик вдруг почувствовали себя неловко. Изредка они перебрасывались ничего не значащими фразами, тщательно избегая касаться темы ее пребывания в Лондоне. Вскоре извинившись, Доминик ушла к себе в каюту. Сидней не стал ее удерживать.
— Мы причаливаем в Брюгге около семи утра. Примерно в четверть седьмого подадут чай и тосты. Завтракать будем позже, — сказал он на прощание.
В Проливе было довольно сильное волнение. Когда Доминик добралась до своей каюты и вскарабкалась на довольно узкую койку, она почувствовала слабость и дурноту. Но она так устала, что заснула прежде, чем поняла, началась у нее морская болезнь или нет.
Утром ее разбудила стюардесса, которая принесла чай и тосты.
— Здорово нас сегодня ночью болтало, — сказала она. — Скоро причаливаем в Брюгге.
Паром раскачивало как щепку, однако Доминик смогла проглотить тост с чаем, да и чувствовала она себя не хуже обычного. Пока она отыскивала путь на верхнюю палубу, в голове у нее почему-то вертелся вопрос, хорошо ли сегодня спал Сидней. В конце концов, она решила, что хорошо — он не похож на человека, подверженного природным катаклизмам.
Вскоре она нашла его. Сидней стоял на верхней палубе, опираясь на перила, и наблюдал за приближающимся берегом. Видимо, спиной почувствовав ее взгляд, он резко обернулся.
Все-таки в ней есть что-то такое, что привлекает внимание, подумал он. Это не ее внешность, конечно, хотя у нее славная улыбка и чудесные глаза, такие огромные, сияющие... Она словно светится... Светится добротой? Он пытался подыскать нужное слово. С точки зрения Патрисии, она выглядит невзрачной девчонкой, скверно одетой и малообщительной, но Сидней видел, что с Доминик все не так просто. Уж невзрачной он ее никак не назвал бы, а что касается одежды, то, да, конечно, она одевается в магазине готового платья, но одевается со вкусом и очень элегантно. Сидней вдруг понял, что почти ничего не знает о ней.
Доминик подошла, поздоровалась и тоже стала смотреть на приближающийся в утреннем тумане док. Потом они спустились вниз, сели в автомобиль и приготовились покинуть паром.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
