По легенде, Марлен отдалась Штернбергу в первую же ночь. А вернувшись домой, призналась Руди: «Ты знаешь, я действительно люблю тебя! Я не забыла о тебе даже в самые счастливые мгновения!» При этом с мужем Марлен не жила с рождения дочери; ей была интереснее ее работа, а Руди утешился с домработницей, русской эмигранткой Тамарой Матуль, или Тамми. Так что отношения жены с Штернбергом Руди мог только приветствовать: он действительно мог прославить Марлен.
И Штернберг сдержал слово: он создал Марлен Дитрих из ничего, научив ее двигаться, улыбаться, петь перед камерой, а главное — он научил камеру любить Марлен. После премьеры «Голубого ангела» 1 апреля 1930 года Марлен Дитрих стала звездой национального масштаба. История о несчастной любви учителя к кафешантанной певичке Лоле, которую играла Дитрих, пользовалась неимоверной популярностью, песенки из фильма распевали по всей Европе, а ноги Марлен, которые она щедро демонстрировала на экране, были сочтены национальным достоянием. Вскоре стало известно, что ноги Марлен Дитрих были застрахованы Ллойдом на миллион марок. Изысканный шарм с налетом гомоэротики (самый известный кадр в фильме — Марлен в мужском смокинге и цилиндре вытягивает свои потрясающие ноги, обтянутые сетчатыми чулками) в один день сделал Марлен женщиной, которую желали все мужчины.
Ей было 28 лет; узнав об успехе фильма, она сказала: «Как поздно!» Но все только начиналось.
На новоявленную звезду тут же обратил внимание Голливуд. С одобрения мужа Марлен подписала контракт и переехала в США.
Здесь за Марлен взялись специалисты студии «Парамаунт», в короткий срок превратившие ее из пышнотелого «немецкого ангелочка» в «роковую женщину», образец рафинированной элегантности. Марлен пришлось похудеть на пятнадцать килограммов, ей изменили форму бровей — теперь они изящными полукругами парили над ставшими огромными глазами, — подкорректировали оттенок волос, заставили удалить коренные зубы, благодаря чему выделились скулы и лицо стало загадочно-трагичным. Марлен все время сосала лимон, отчего ее щеки втягивались еще больше. Чтобы подчеркнуть новые линии лица, выработали освещение — сверху и немного сбоку. Не обладая от природы совершенной красотой, перед камерой Марлен, обученная Штернбергом, казалась совершенством. «Своей легендарной славой актриса прежде всего обязана магическому сочетанию света и киноленты из целлулоида», — замечает биограф Марлен Хельмут Каразек.
Штернберг настолько упорно работал над созданием нового образа Марлен, что от него со скандалом сбежала жена. Он лепил Марлен, будто куклу из воска, обучил ее всему, что знал о кино, и она полностью доверилась ему. Съемочная группа поражалась работоспособности, энергии и невероятной дисциплинированности Марлен, а она быстро завоевала расположение своим веселым нравом и ярким чувством юмора.
Первый американский фильм Марлен и Штернберга назывался «Марокко», ее партнером был известнейший Гэри Купер. Штернберг снова эксплуатирует однажды найденный образ Марлен: она играет певичку, сексуальную и свободную, которая разрывается между двумя мужчинами, а сделав выбор, в мужском костюме отправляется вслед за любимым на войну в африканских песках. Штернберг признавался критике: «Я видел, как она носит мужской костюм, высокую шляпу и подобные вещи, еще в Берлине, и именно такой я показал ее. Предметы мужского туалета она носила с большим шармом, и я не только хотел слегка коснуться ее сексуальных ориентиров, но также продемонстрировать, что ее чувственная притягательность обусловлена не только строением ее ног». Премьера фильма прошла с небывалым успехом; Голливуд буквально взорвался любовью к Марлен Дитрих. Ее ноги сравнивали по выразительности с руками Элеоноры Дузе (в Голливуде Дитрих так и звали — the Legs, Ноги), а пресса писала, что Штернберг «всколыхнул океан, и из вод вышла женщина, которой суждено было очаровать мир». Марлен даже выдвинули на «Оскара» — правда, премию ей не дали. Марлен купила дом в Беверли-Хиллз и перевезла из Германии мужа и дочь. Штернберг было предложил ей выйти за него замуж, но Марлен только ответила: «Ты, кажется, забыл, что я уже замужем». С Руди она никогда не разведется; он на всю жизнь останется ее лучшим другом. Брак для Марлен превратился в очень удобную ширму, за которой она скрывалась от надоедливых поклонников, блюстителей нравов и одиночества. Она до конца его дней будет оплачивать все счета Руди, содержать дочь и Тамми, а также всех своих оставшихся в Германии родственников и много кого еще. Ей казалось, что, раз она зарабатывает так много, — она обязана делиться.
Штернберг сделал Марлен самой высокооплачиваемой актрисой Голливуда. В следующие пять лет он выпускает еще несколько фильмов с обожаемой Марлен: «Обесчещенная», «Шанхайский экспресс», «Белокурая Венера», «Красная императрица», «Дьявол — это женщина». Везде Марлен играла одно и то же: искушенная, сексуальная, загадочная и независимая женщина, которая постоянно демонстрирует ноги и часто одевается в мужские костюмы. Образ был цельным, как была цельной сама Марлен; но фантазия режиссера явно истощалась. Неудивительно, что фильмы, поначалу необыкновенно успешные, стали приносить все меньше и меньше — Марлен Дитрих вместе с Кэтрин Хепберн и Джоан Кроуфорд даже возглавила список «звезд — губительниц кассовых сборов». Боссы «Парамаунт» были вынуждены расторгнуть контракт со Штернбергом.
Немецкая пресса, продолжающая заинтересованно следить за успехами первой германской звезды мирового масштаба, радостно сообщила: «Наши аплодисменты Марлен Дитрих, которая наконец-то уволила еврейского режиссера Йозефа фон Штернберга, всегда заставлявшего ее играть проституток и иных порочных женщин, но ни разу не предложившего ей роли, которая была бы достойна этой великой гражданки и представительницы Третьего рейха… Марлен следовало бы вернуться на родину и принять на себя роль руководительницы германской киноиндустрии, перестав быть инструментом в руках злоупотребляющих ее славой голливудских евреев». Эмиссары Гитлера неоднократно предлагали Марлен вернуться на родину, суля в буквальном смысле золотые горы. Однажды Дитрих, которой это порядком надоело, явилась в посольство Германии. Посол был в восторге и в очередной раз пообещал ей торжественный въезд в Берлин. «Неужели на лошади?» — поинтересовалась Марлен и заявила, что она готова подумать о возвращении — но только если вместе с нею вернется и будет работать Штернберг. Посол онемел; Марлен развернулась и ушла. В 1937 году она приняла американское гражданство — как ни тяжело ей было. В Германии остались ее мать и сестра, в Германии ее сочли предательницей…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
