В 1939 году Марлен вернулась в США, где начала съемки в фильме «Дестри снова в седле» — довольно стандартном вестерне, где Дитрих была отведена роль девушки из салуна. Однако фильм неожиданно получился на редкость удачным; Марлен в новом образе умной, зрелой женщины с опытом и чувством юмора была чрезвычайно убедительна. О ней снова заговорили как о великой актрисе, а параллельно обсуждали ее романы с партнерами по фильмам — Джеймсом Стюартом, Джорджем Рафтом, с которым они снимались в «Рабочей силе»… Марлен приписывали связь с Чарли Чаплином, сенатором Джозефом Кеннеди (считается, что Марлен переспала с тремя Кеннеди — Джозефом и его сыновьями Джо-младшим и Джоном — президентом США), Фрэнком Синатрой… Марлен только замечала: «Если бы я так усердно, как обо мне говорят, раздвигала ноги, — когда бы я делала карьеру?»
Наконец, в 1941 году начался самый громкий ее роман — с французским актером Жаном Габеном.
Габен бежал из занятой немцами Франции в Голливуд, где надеялся начать новую жизнь. Узнав о его приезде, Марлен телеграфирует мужу: «Сюда приезжает великолепный Габен. Выясни это. Я должна его заполучить». И заполучила — как практически любого мужчину, которого хотела.
Марлен с детства любила все французское; Габен ненавидел все американское. Она стала для него любовницей, переводчиком, агентом и даже кухаркой — Габен не переносил американскую кухню, а Марлен отлично готовила. Их роман был самым страстным и мучительным в жизни Марлен. Габен ревновал ее, устраивал ей сцены, не пускал на съемки, даже бил. Он настаивал на женитьбе, детях — и Марлен, впервые в жизни, была готова развестись с верным Руди. Она вспоминала: «Жан был самым чувственным, самым нежным из всех, кого я встречала, и самым жестоким. Но он всегда был прав».
В 1943 году Габен внезапно бросает США и вступает во французскую армию. Этим же летом дочь Марлен Мария вышла замуж. Почувствовав себя одинокой, Марлен бросается в работу. Она снимается в нескольких фильмах, собирает деньги на военные нужды, успевая ездить в Европу, чтобы там выступать перед солдатами с песнями из своих фильмов и чтением стихов Гёте. Марлен Дитрих, неотразимо привлекательная в солдатском комбинезоне и с сигаретой, навсегда ввела в моду стиль милитари.
Всего за время войны Марлен Дитрих дала более пятисот концертов — в Северной Африке, Сицилии, Бельгии, Англии, Франции, Чехословакии… В Италии она перенесла воспаление легких, в Арденнах отморозила ногу — дело шло к ампутации, но Марлен воспротивилась: «Если мне суждено умереть, я должна уйти из жизни совершенной!» Ее заслуги были отмечены французским орденом Почетного легиона и американской медалью Свободы.
В Берлин Марлен въехала вместе с американскими танками. Ей надо было похоронить мать и найти сестру, о которой говорили, что она была в концлагере Берген-Бельзене. Они с мужем действительно там были — но не как заключенные; они держали кафе для солдат охраны… Узнав об этом, Марлен навсегда «забыла» о сестре и ее семье. В поздних интервью Марлен всегда говорила, что она — единственный ребенок. А на вопрос, что заставляло ее, чистокровную немку, бороться против Германии, отвечала — чувство приличия. «Я чувствовала себя ответственной за войну, которую развязал Гитлер. Я хотела, чтобы она поскорее закончилась».
В конце 1945 года Марлен приезжает к Габену в Париж. Марлен быстро оказалась своей среди парижской богемы: ее близкими друзьями становятся Эдит Пиаф, Жан Кокто, молодой генерал Джеймс Гэвин… Габен и Марлен вместе снимаются в фильме «Мартен Руманьяк» — к сожалению, картина получилась неудачной. Неудачей закончился и роман: Габен давно уже начал охладевать к Марлен, ревнуя к ее славе, и когда Марлен пришло приглашение из Голливуда, Габен заявил ей, что если она уедет — это будет навсегда… Она не поверила. А вскоре узнала — он женился на Доминик Фурье, похожей на Марлен, только на десять лет моложе. До конца своих дней он не произносил ее имени, а она до самой его смерти считала себя его женой. Когда он умер в 1976 году, она заявила: «Похоронив Жана, я овдовела во второй раз». За год до Габена скончался верный Руди Зибер…
Марлен, которой было уже под пятьдесят, продолжала сниматься, демонстрируя с экрана свою победу над возрастом. Только самые близкие знали, чего ей это стоило. Ее грудь подтягивалась вверх с помощью клейкой ленты, та же лента помогала, натягивая кожу к вискам, убрать морщины, тело обматывалось метрами эластичных бинтов; под тончайшими платьями от Диора и Шанель Марлен носила целлулоидную «грацию», делающую ее фигуру совершенной. Марлен никогда не позволяла себе показаться на людях не в идеальной форме — даже за газетой она выходила при полном макияже и на каблуках, даже разносчика из магазина встречала в элегантном парижском туалете. Объем ее талии до самой смерти не превышал 52 сантиметра. Но снимали ее все меньше и меньше — сказывались изменения, произошедшие в общественном сознании после войны. Теперь в моде были другие типажи, другая сексуальность, другие лица — более естественные, более молодые, менее искушенные… После долгого простоя она снялась у Хичкока, а затем в картине «Ранчо, пользующееся дурной славой» — еще один вестерн; критика расхвалила картину, но сама Марлен осталась недовольна, осознав, что ее время в кино уже закончилось.
Она перешла на радио — ее божественный голос был по-прежнему молодым. Когда-то Хемингуэй сказал, что, обладай Дитрих только своим голосом, она все равно разбивала бы сердца. В получасовой программе «Кафе Истамбул» она пела, вспоминала, шутила и рассуждала на любые темы. А в 1953 году в казино «Сахара» в Лас-Вегасе состоялась премьера ее концертной программы — номера из ее кинофильмов и несколько народных песен. Успех был невероятный: администрация была вынуждена продлить трехнедельный контракт Марлен Дитрих еще на неделю, сбив весь свой график выступлений, составленный на месяцы вперед. Дитрих потрясала не только своим по-прежнему молодым внешним видом, не только своим голосом. В настоящий шок зрителей повергли концертные наряды Марлен, созданные известнейшим голливудским портным Жаном Луи: белый фрак с короткими шортами — и платья, полупрозрачные, обшитые стразами и блестками, они создавали эффект сияющего сквозь ткань тела. Марлен впоследствии говорила: «Не было бы этих платьев — не появилось бы и мое шоу».
С этой концертной программой «Шоу одной женщины» Марлен Дитрих объездила весь мир, неизменно пользуясь бешеным успехом. Элиот Нортон, самый влиятельный американский эстрадный критик того времени, писал о ее шоу: «Она поет знаменитые песни из своих фильмов. Ее голос — спокойный альт, который то иногда переходит в шепот, то вдруг вырывается в звенящий баритон. Она не пытается казаться юной. Она всего лишь стала зрелой. Видеть Марлен — такая же радость, как и слышать. Она неподражаема. Ее манера исполнения изысканна, странновата и все же лирична. Она прославляет любовь так, как это никому из певцов ее поколения не удавалось». Только выступления в ФРГ прошли неудачно — полупустые залы встречали Марлен плакатами: «Marlene, go home!» — немцы не могли простить ей, что она уехала из страны и вернулась только на танках союзников… В СССР Марлен Дитрих выступала в 1964 году. Образ легендарной кинозвезды, выплывающей на сцену в трехметровом белом манто, надетом на знаменитое «обнаженное» платье от Жана Луи, врезался в память всем счастливчикам, которые смогли попасть на ее концерты.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
