так хочешь узнать о нем? – Я посмотрел на Баи, который безотрывно глядел на беседку. – Если я не раздобуду Манускрипт, Ванжану придет конец. Возможно, не сразу, но это случится.
— С чего ты взял, что совладаешь с силой Манускрипта? Почему вообще думаешь, что он поможет? – Раздавшийся за спиной голос заставил все внутри напрячься и вспомнить об опасности. Здесь нет друзей. И хорошо, если эти люди не станут моими врагами.
Мастер Юн… Он появился словно из ниоткуда, передвигаясь не просто тихо – совершенно бесшумно. Если даже я его не услышал… Интересно, каков он в бою? Он единственный из трех мастеров, кто никак не продемонстрировал свои навыки.
Мастер встал рядом со мной. Несмотря на холод, он неторопливо обмахивался веером, и, как и Баи, почему-то смотрел на беседку.
— Этой ночью мы с братьями наблюдали за небом. – Он поднял лицо к небесам, на которых дымными серыми горами клубились облака. – Слишком много дурных предзнаменований. В звездах, луне и даже тучах. Грядет битва, в которой пощады не будет никому.
— Зачем вы говорите это мне?
С тихим резким щелчком мастер Юн сложил свой веер.
— Твоя звезда в центре всего, в каждом значимом событии. На Ванжан обрушится великое множество бедствий. Тебе суждено стать тем, кто изменит ход войны… – Он пристально посмотрел на меня, и я ответил ему таким же прямым взглядом. – Чью бы сторону ты ни выбрал, твое предназначение – переломить ход сражения. – Он снова раскрыл веер. От каждого взмаха по воздуху начали тянуться белесые нити тумана. – Удивительно, но лишь от твоего решения зависит, выживем мы все или умрем. А ты… – Концом веера он отодвинул полу моего халата, рассматривая покрытые мазью раны. – …даже излечить себя не можешь.
Я не собирался оправдываться или объяснять мастеру то, что он и сам прекрасно знал. Он просто пытался вывести меня из себя, проверял, насколько меня хватит. Это было так же очевидно, как и то, что он уже все для себя решил. Решил, как со мной поступить.
Но неожиданно за меня вступился Баи:
— Никто из обычных смертных не владеет техникой самоисцеления…
Но мастер перебил его, резанув по воздуху сложенным веером:
— Его и нельзя назвать обычным смертным. Тот, в чьих руках судьба страны, не может быть кем-то обычным. – Он оценивающе посмотрел на меня. – Я бы мог рассказать тебе о Манускрипте. Но Баи и так готов выдать все наши секреты. Василиск рвется биться за тебя. Каким-то странным образом ты умудряешься получать преданность незнакомых тебе людей и даже существ. Ценное качество для правителя. Но этого недостаточно. Ты умен, рассудителен, холоден и сдержан. Умеешь ждать и не бросаешься в омут с головой. Твои боевые навыки лучше, чем у многих. Но для того, кто хочет управлять Манускриптом, этого недостаточно. Чтобы совладать с Мертвой Алхимией, нужна мощь. Эмоции, которые подтолкнут тебя спрыгнуть в бездну.
Разве не он только что говорил, что мои холодность и сдержанность – это достоинство?
На мое молчание он усмехнулся уголком рта:
— Зачем тебе нужен Манускрипт?
Я ответил, не раздумывая:
— Чтобы получить трон.
— Этого недостаточно. – Он подошел ближе, и я ощутил странный запах, исходящий от него. Что-то такое, что заставляет чувствовать себя в опасности. – Тебе не нужен трон. По-настоящему ты его не хочешь. Лишь то, чего ты жаждешь, может дать тебе силу подчинить Манускрипт.
— И вы дадите мне Манускрипт? Не смотря на то, что сказали до этого? Что я могу выбрать не ту сторону.
Мастер Юн неуловимым движением раскрыл веер:
— Я и не говорил, что дам его. Я расскажу, как его найти. Но все остальное ты сделаешь сам. Если сможешь, конечно. А что до того, какую сторону ты выберешь… Скоро братство Ночных Цветов канет в лету. Я стану тем, кто приведет к власти либо спасителя, либо монстра. В любом случае, я войду в хроники. – Он широко улыбнулся.
Похоже, бессмертие и жизнь вдали от обычных людей сделали его безумцем.
— Завтра на рассвете будь готов. – Мастер развернулся, чтобы уйти, но я успел остановить его:
— Быть готовым к чему?
Он снова улыбнулся своей полубезумной улыбкой:
— К тому, чтобы стать одним из нас.
Он исчез бесшумно. Развеялся в воздухе подобно туману. Какие-то мгновения казалось, что я еще вижу подол его ханьфу, но когда присмотрелся, понял, что это всего лишь сгустки тени.
***
Гнетущий рассвет пах обреченностью. Мрачное небо низко нависало над тренировочной площадкой, куда меня привел Баи. От студеного ветра дрожали обвитые дикими розами ветви деревьев, что окружали это странное место. Место, больше подходящее для какого-нибудь ритуала, нежели для тренировки.
Запах смерти и увядания, присущий только осени, блуждал рядом невидимой тенью.
В порывах ветра чудились чьи-то голоса. Я был уверен, что слышу тихий сбивчивый шепот, но его хозяева оставались невидимыми.
Баи нежно коснулся моей щеки. Его теплое дыхание скользнуло по лицу, а подушечки пальцев, подрагивая прошлись по коже.
Он смотрел на меня с любопытством и нежностью.
Убрав со лба прядь волос, он тихо проговорил:
— Во сне вы опять звали господина Рэйдена… Так мучительно страстно шептали его имя…
Я отстранился от Баи, испытывая раздражение наполовину с разочарованием.
Он вел себя так, как я хотел бы, чтобы вел себя мой неприступный лекарь.
По воздуху поплыли бледные нити тумана. Они напоминали дрожащую на ветру паутину. Трепетали и путались средь шипов роз, оседали на темно-зеленых листьях. Казалось, что это колышутся обрывки серебристо-белой ткани. В памяти всплыло смутное воспоминание. Я уже где-то видел подобное. Но где?
Туман усилился. Он надвигался сплошной мутной стеной, окружая тренировочную площадку.
Неся с собой словно тяжелую мантию белесые сгустки, из молочного марева вышел мастер Юн. В сопровождении трех воинов он не спеша подошел к нам с Баи.
— Надеюсь, ты понимаешь, что твое происхождение здесь не стоит ничего? Жалеть тебя никто не будет. – Он указал кончиком веера трем юношам, и те поставили передо мной две широкие чаши.
— Я ведь не член братства. Но вы все равно хотите раскрыть мне секреты вашего мастерства. Зачем?
Мастер Юн пожал плечами:
— Придет время, и все станет на свои места. Сейчас же ты просто должен познать искусство Ночных Цветов. Смертоносное искусство. Ночные Цветы никогда не изображали из себя святых. Мы
