Тунгус, стоя по стойке смирно, ел глазами офицера, но спросил снова:
– Товарищ старший лейтенант, разрешите вопрос? Дело-то серьезное… Правда, вы у Родионенки фотки не брали?
Сержант спрашивал не просто так. Все во взводе знали, что у старлея после контузии иной раз память «глючит». Панкевич засопел, почти как Примаков:
– Брал, но отдал… Кажется… потом посмотрю.
И вот тут со стороны часового от рыдлевского взвода ударили выстрелы. Из своей палатки выскочил ротный и заорал:
– Кто там, японский городовой, стреляет? Я щас кому-то постреляю!… Панкевич – твои уроды?!
А взводный уже несся на выстрелы – чуть ли не со всем взводом. Стрелял рядовой Гусев – он заметил какое-то шевеление… А там и впрямь оказался дух. Рыдлевка глянул в прицел:
– Ага, вот он… В синих штанах… Руки за голову, иди сюда!
И дал очередь поверх головы прятавшегося для убедительности. Дух встал и сделал несколько шагов вперед. Все засуетились.
– Стоять, сука! Мургалов, обыскать, привести… Смотри, там рядом сигналки…
Маугли метнулся, начал обыскивать, почти сразу же закричал:
– Чисто… Ой, нет, граната в проволоке…
– Бросай, бля, – рявкнул Панкевич. – Ложись! Граната, извлеченная из кармана чеченца, не взорвалась. Панкевич покрутил головой и сипло бросил Аре:
– Азаретян, сбегай туда, где дух был… Смотри, осторожнее.
Ара отбежал, нашел брезентовую сумку от противогаза…
К Панкевичу побежали старший лейтенант Орлов и лейтенант Завьялов. Рыдлевка махнул им рукой:
– Духа взяли… Ара, сумку не трожь…
Чеченца отволокли все в ту же штабную палатку и поставили на колени – руки в пол. Ротный, пока Левка копался в сумке, спросил:
– Ты как здесь нарисовался?
– Бараны пас, корови пас… Хозяин далеко… – не поднимая глаз, простонал чеченец.
– Февраль месяц, мудак, – не выдержал Примаков. – Кого ты пас? Стадо где?
– Хозяин велел Алхан-Юрт гнать… Заблудился.
– Сумка твоя? – это уже вклинился Рыдлевка, раскладывая содержимое брезентухи на стол. Задержанный начал мелко дрожать – бушлат с него сорвали еще до того, как втолкнули в палатку.
– Нэ моя… Здэсь нашел… Клянусь хлэбом…
Самохвалов с Примаковым начали разглядывать багаж: сухари, мешочек с гречкой, какао-сгущенка, россыпь сухого спирта со спичечным черкашом, расписание намазов, какие-то пометки на листках из блокнотов и трубка «Кенвуд» с новыми батарейками… Примаков взвесил «Кенвуд» на руке:
– В кармане твоя граната была?!
– Нашел граната… Бандиты защищаться…
– Да-а-а?!
Панкевич между тем тщательно ощупывал снятый с чеченца бушлат, на котором выделялись не выгоревшие следы от споротых масхадовских нашивок. В кармане нашлось несколько шести-семисантиметровых свежезаточенных колышков. Рыдлевка хмыкнул и передал их ротному. Самосвал взял колышки в лапищу и поднес их к самому носу задержанного:
– А это что? Что это, японский городовой твой папа?
– Палачкы… В костре нашел… Разжыгат…
– В костре ты нашел?! Почему чистые?! Сволочь… Это не палочки, морда… Это для «растяжек»… Панкевич! Сегодня не надо уже, темно… А завтра с утра организуй саперов… Гранаты он, сука, либо повыкидывал, либо успел… Пидорас… Александр Васильевич, заберете красавца?
– Возьму, – кивнул Примаков. – Чтоб вам меньше возни было. Главе этому… Султану… не хер сообщать… Панкевич!
Левка поднял голову. Полковник улыбнулся:
– Молодца. Вот где молодца, там молодца. Ладно. Считай, что я твой фокус с телефоном… Короче, проехали… Самохвалов, не дрочи его.
Рыдлевка сглотнул и робко улыбнулся.
– Спасибо, товарищ полковник.
– Спаси-ибо… – передразнил его Примаков. – Ты прям, как из того анекдота: «Оргазм был?» – «Так точно!» – «Чего так точно?! Сказать что надо?!» – «Спа-а-си-ибо…»
Все, кто был в палатке, рассмеялись. За исключением, конечно, задержанного чеченца. Он и юмора не понял, и вообще ему было не до смеха. Утром проводили на выезд разведвзвод под командой капитана Числова. Вся группа погрузилась на «Урал» и под прикрытием «бэтээра» тронулась. Лейтенант Завьялов провожал свой взвод глазами несправедливо обиженного щенка. Ему, конечно, было хреново.
…Они ехали медленно, тряско, долго. Числов не стал занимать «командирское» место рядом с водилой, посадил туда прапорщика Валеру Кузнецова по кличке Квазимодо, а сам устроился с бойцами в кузове. Муторно было на душе у капитана. В Хаттаба он особо не верил, но на душе почему-то было все равно нехорошо. «Дух этот еще, которого вечером взяли… С чего он тут вдруг нарисовался… Значит, какая-то группа боевиков действительно близко. Вот только эти – которые „пастуха“ послали – вряд ли к прорыву готовятся… Зачем им перед прорывом о себе так заявлять. А тем более – Хаттаб… Хаттаб – не фраер…»
Оторвавшись от невеселых мыслей, Числов посмотрел на сидевшего напротив него Грызуна. Грызун вертел ручку настройки маленького радиоприемника.
Числов усмехнулся:
– Чего ищешь? Передачу на собачьем языке? Ты покрути, покрути – может, там передадут, что война уже закончилась снова… А мы и не в курсе…
Вокруг шелестнул смешок.
Грызун оторвался от своего приемничка и пояснил:
– Не-а… Когда – помните? – к ним телевизионщики приезжали, журналистка мне домой позвонить дала… Танька сказала, что на «Маяк» дозвонится, музыкальный привет мне передаст.
– Ага, – хмыкнул снайпер Витя Крестовский. – У них там на «Маяке»… знаешь, сколько таких? Замучаешься, дожидавшись.
Грызун несогласно повел плечами. Связист Дима Гущин псевдосерьезно заглянул Грызуну в глаза:
– Грызун… скажи честно… а больше тебе та журналистка ничего не дала? Ну, раз она такая добрая?
На немудреную шутку все грохнули хохотом. Это давали себя знать нервы. Да и вообще на тему баб все завсегда и пошутить, и потравить готовы. Это все, конечно, от дефицита этих самых баб. Разговоров разных и легенд гораздо больше, чем их самих. Есть распространенный солдатский миф о больших гарнизонах, куда «артисточки приезжают и, вообще, телки ходят необъезженными табунами». Кто-то уверял, что там для актрис-певичек даже сооружают высокие подмостки, чтобы во время выступления наслаждаться не только музыкой. Но какие конкретно имеются в виду гарнизоны – никто не знает. Да это и не важно. Есть такие места, и все тут. Страна Лимония, где бабы просто так всем отдаются. Солдатский рай… Что касается чеченок, то о них травят мало, они в массе своей морально-неуступчивые. Последнее время, правда, пошел слушок, что в Шалях уже чуть ли не двадцать проституток, но эта история – все равно не для федералов… Отдельная байка с вариациями – про то, как какие-то пацаны поймали сообщницу духов! И СНАЧАЛА… оставили ее в живых! Ух! Аж дух захватывает… И никто не думает про то, что уж если где-то что-то и было, то никто из участников-очевидцев не стал бы трепать языком – желающих повторить судьбу полковника Буданова найти трудно… Раньше еще много о «белых колготках» травили – тема полулегендарная, можно сказать, заслуженная… Прибалтийские симпатичные снайперши в беленьких колготочках… ммм… Очень возбуждает. Хотя, конечно, на войне колготки – не самый практичный вид одежды, да и не самый верхний. Снайперши, конечно, бывали. Пока тетенька жива, что она там носит внизу – вопрос, конечно, интересный. Но вживую-то – чаще всего камуфляж, на худой конец – брюки. Только живыми снайперш мало кто видел. А труп… Брезгливость сильнее любопытства. Найти такого «поисковика», чтобы проверил, какие на мертвой тетеньке колготки – непросто…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
