Читаем без скачивания Метро 2033: Обмануть судьбу - Анна Калинкина

– Ну, за удачу! За то, что дошли!

– Надо будет составить план действий, – сказал Литвин. – Я на этой станции бывал до Катастрофы, примерно представляю, что наверху было. У метро – рынок, и дорога в парк как раз мимо него идет. Но с тех пор все наверняка сильно изменилось – надо поспрашивать людей, что за мутанты здесь водятся и чего стоит в первую очередь бояться.

– Что-то мне тут не по себе, – проворчал Айрон. – На Текстилях все на нас косились, руководство не скрывало, что мы им на хрен не сдались, а тут комендант прям так и светится весь. Не люблю я, когда так мягко стелют, – не к добру это. И чего это мы, по его мнению, должны искать тут?

– Давайте решать проблемы по мере поступления, – посоветовал Литвин. – Думаю, скоро это само собой выяснится.

Перед тем, как окончательно отключиться, Крот спросил Следопыта:

– Ты зачем девчонку-то потащил с собой? Что, на Красной Линии мужиков, кроме вас с Айроном, уже не осталось?

– Да чего ты о ней так печешься! – взъелся Следопыт. – Она сама напросилась. Будь моя воля – я бы от баб подальше держался. Все беды от них. Но раз начальство велело – приходится терпеть.

– Ладно вам, – буркнул Айрон, устраиваясь поудобнее на дырявом матраце, покрытом видавшими виды байковыми одеялами.

– Спокойствие, други мои, – мягко произнес Литвин, – только спокойствие. Пути провидения неисповедимы. Наша юная спутница может оказаться очень полезной.

Крот решил, что этот тип очень непрост и, скорее всего, его сюда послали все же высоколобые – так сам Крот про себя именовал браминов из Полиса. Но в этом был и плюс – дурака бы они не послали, значит, от Литвина может быть польза. А насчет девушки так и осталось непонятным – сама она напросилась или все-таки начальство велело? Не так-то все просто – мало ли, кто просится в поход, это ж не значит, что всех желающих возьмут. Скорее всего, ее умело подтолкнули к тому, чтобы напроситься, расписывая новые, интересные места, заманив новыми возможностями. Застигнутый врасплох Следопыт сгоряча сболтнул лишнего, на что Крот и рассчитывал. Все это предстояло уточнить со временем.

Договорились, что завтра, с самого утра, займутся сбором информации. Айрон предложил для этого разбиться на группы.

Крот, несмотря на усталость, долго не мог заснуть, раздумывал. Что же они должны искать в парке? Оружие? Что там такое предполагают найти, если даже руководство Ганзы, не склонное зря сорить деньгами, выдало ему щедрый аванс – и обещало доплатить еще по итогам похода, если он найдет что-то полезное или добудет хотя бы интересную информацию? С красными понятно – они могут работать и из идейных соображений, недаром с их линии сразу трое явилось. Правда, Айрон бы не пошел на разведку «за идею», а вот Следопыт, наверное, мог бы. А девчонке – тут к гадалке не ходи – обещали, видно, что, это ее шанс отличиться. Она небось и рада стараться. Думает, что когда вернется, признают ее тоже сталкером, вот дурочка. И не принимает в расчет, что может и не вернуться. Разве в ее возрасте о таких вещах задумываются?

Вот еще интересно – почему нет никого из Рейха? Не то чтоб это огорчало Крота, он этих шталкеров терпеть не мог, просто хотелось знать – неужели нациков не интересуют поиски в парке? Обычно ведь, когда возникают чудные слухи, они тут как тут, в первых рядах. И чем чуднее слух, тем охотней они готовы в него верить и раскошеливаться. Есть у них даже какой-то проект «Аненербе» – в подробности Крот не вникал, но вроде там у них целая группа тем и занимается, что чуть ли не тайные силы на помощь призывает, собирает всяких колдунов да магов. Делать им нечего! Впрочем, шталкеры не любили сотрудничать с жителями других станций, и не исключено, что кто-то из разведчиков Рейха уже отправился в одиночку в интересующем их направлении и их опередил. Любой невзрачный с виду тип на станции может на самом деле оказаться агентом Рейха. Хотя вряд ли – в этом сообществе каждый новый человек на виду, и комендант не утаил бы от них, если бы сюда наведались еще гости из большого метро.

Показательно было также, что не прислал своих сталкеров Бауманский альянс. Там в руководстве были люди, твердо стоящие на земле обеими ногами. Их не заинтересовал бы слух, например, о сверхоружии, с помощью которого можно установить свою власть во всем метро. А вот точные сведения о запасах еды, топлива, складах лекарств могли бы сподвигнуть руководство Альянса организовать экспедицию. Напрашивался вывод – слухи насчет чего-то интересного в парке весьма темные и недостоверные, их отправили на разведку. Впрочем, если Федор – человек Лодочника, а Лодочник как-то связан с Бауманским альянсом, хотя и действует исключительно в своих интересах, можно считать, что и у Альянса есть здесь свои глаза и уши. Еще Литвин этот… Странный тип. Упорно делает вид, что сам по себе, – может, в Полисе ему велели не светиться. Не верил Крот, что кто-то пойдет на такое дело на свой страх и риск, – наверняка все проплачено, вопрос – кем?

Крот решил, что завтра надо еще прощупать тех, с кем судьба свела, – все-таки, если они на поверхность пойдут вместе, не мешало бы иметь представление, кто на что годится и от кого чего ждать. Следопыта он уже знал, в Айроне не сомневался – с ним хоть куда. Литвин тоже выглядел бывалым, под вопросом были Федор и рыженькая девочка. Кроту не хотелось, чтобы она погибла, не успев пожить.

Какие-то монотонные звуки лезли в уши – он прислушался. Вот всхрапывает во сне Айрон, вот заворочался Литвин. Федор спит безмятежно – в его годы сон крепок, даже в незнакомом месте. Крот прислушался – на станции кто-то пел старую колыбельную:

– Придет серенький волчок

И ухватит за бочок.

Кроту представился серый волк с ухмыляющейся мордой, сверкающими глазами – похожего зверя он видел во время одной из вылазок. «Придет и ухватит», – подумал он. Что-то было в этой песенке, какая-то древняя магия. Заунывный женский голос тревожил, но Крот уже проваливался в сон, не успев додумать мысль.

Во сне Крот неожиданно перенесся в прошлое – незадолго до Катастрофы, когда в воскресенье они с сестрой Валей тайком от матери вырвались со своей окраины в центр и отправились бродить по Арбату. Денек был какой-то серый, казалось, уже тогда тревога носилась в воздухе. Они жадно осматривались. На Арбате всегда что-то происходило, вылазка туда вполне заменяла поход в музей и чтение газет. Он пару раз уже был здесь с матерью, но та все куда-то тащила его за собой, не давала толком ничего посмотреть. И теперь, пользуясь свободой, мальчик впитывал в себя окружающее – шум, людские лица, запахи.

На каждом шагу сувенирные киоски, в витринах матрешки, значки, самовары, когда проходишь мимо, чернокожие люди в красноармейских папахах и белых рубахах с вышивкой да в красных широких штанах заступают дорогу, наперебой зазывают заглянуть, смешно коверкая слова. Откуда-то пахнет шашлыком, и рот наполняется слюной, местами поют под гитару. Художники расставили картины, несмотря на пасмурную погоду.

Вот там – стена Цоя, вся разукрашенная рисунками и надписями, уже начинающими осыпаться, – ведь ее с тех пор, как певец погиб, вроде бы и не красили ни разу. Или пытались красить, но надписи появлялись опять и опять – что-то об этом рассказывал отец. А погиб-то музыкант задолго до того, как сам Крот, которого в прежней жизни звали Костей, на свет появился. Теперь возле стены собираются люди в черном, приносят цветы.

Чуть подальше какие-то ребята песни «наутилусов» поют. Вот идет толпа в оранжевых балахонах, поют «харе, харе», приплясывают, в барабан стучат. Девицы какие-то с ними, тоже в простыни замотанные, точки себе нарисовали на лбу – под индианок косят, а сами-то бледные, курносые и белобрысые. Тоже пляшут, манят к себе, делают вид, что им страх как весело. Вот это вряд ли – всю жизнь так не пропляшешь. Это, может, где-нибудь в Индии, где, говорят, круглый год лето, можно целыми днями ничего не делать, только бить в барабан и петь. А у нас тут, как зима наступит, уже не до плясок. Или зимой они тоже так ходят? Что-то на Выхино они Кроту не попадались – только здесь, видно, для них место подходящее.

А вот – памятник арбатскому барду. Сутуловатый человек с вьющимися волосами стоит в каменной черной рамке, чуть нагнув голову, сунув руки в карманы, еле заметно улыбаясь, словно шел себе легкой походкой и, выходя из подворотни, на секунду застыл, удивляясь окружающему. Наверное, в тот день у него юбилей был, потому что вокруг памятника собралась кучка народу, кое-кто с цветами. Несколько человек стояли, взявшись за руки, прямо перед памятником, и пели. Крот слов не расслышал толком – что-то вроде бы про комсомольскую богиню. Выглядело это трогательно – словно они бросают вызов этому серому дню, хмурому небу. Нет, причудливо и вычурно одетых прохожих на Арбате хватало, но все они словно сливались в единую массу, спешащую куда-то, безразличную, надменную. А тут, возле памятника, – словно пламя вдруг полыхнуло, словно солнце выглянуло из-за туч.