Примерно через час сверху донесся грохот, словно кто-то или что-то упало на пол. Покачав головой, она попробовала бульон и решила, что его уже можно есть. Она поставила еду на поднос и пошла наверх. Остановившись у двери, она громко постучала, давая матери время собраться.
Когда Стиви вошла, Ирэн причесывала волосы и запахивала халат.
– У меня просто оглушительно болит голова, – пожаловалась она, словно это что-то необычное для нее. Стиви ждала, что мать скажет хоть что-то об испорченном празднике, но Ирэн, кажется, и не вспомнила об этом. А может, она просто игнорировала все, что могло нарушить ее претензии выглядеть как леди.
– Я подумала, что ты могла проголодаться, – сказала Стиви, протягивая ей поднос.
Ирэн принюхалась к супу, затем отведала крошечный глоток, словно сравнивала его с какими-то высшими стандартами.
– Стефания, милая, – пробормотала она. – Я вижу тут бумажную салфетку, да еще такую, какую применяют лишь для завтрака. Мне не хочется тебя критиковать, но юная леди должна знать, что она уместна лишь для пикников. Ты постараешься запомнить мои слова, милая?
Ярость поднялась в глотке у Стиви, темная, дикая и все поглощающая. Она бросила поднос и ринулась к себе в комнату, с грохотом захлопнув за собой дверь.
Было почти девять часов, когда звонок в дверь разбудил Стиви. Проплакав несколько часов, она заснула. Она дождалась повторного звонка, который словно эхо прозвучал в доме, и решила, что Ирэн, должно быть, выпила еще бутылку или две и снова впала в беспамятство. Потерев лицо, она спустилась вниз.
За дверью стоял главный помощник отца, лейтенант Сэнфорд Грейстоун.
– Поздравляю тебя с шестнадцатилетием, Стиви, – сказал он, протягивая ей коробку от цветочника. На зеленой ткани лежал букетик розовых камелий. – Это тебе от отца, – объяснил офицер. – Он сожалеет, что не смог приехать на твой праздник, однако просил передать специальные поздравления от него. – Он поглядел мимо Стиви в дом. – Наверное, вечеринка у тебя сейчас в полном разгаре.
– Все уже закончилось, – резко сказала она, и ее тон показывал, что больше никаких вопросов она не потерпит. Она достала поздравительную открытку из коробки и прочла незамысловатое послание. «Моей красавице дочке Стиви. С днем рождения. С любовью, папа.» На какой-то момент потребность Стиви быть любимой почти заслонила ее ненависть к адмиралу. Однако, прочитав еще раз поздравление, она вспомнила, сколько раз уже ее дурачили и прежде. «С любовью, папа». Это вовсе не его стиль…
Ее взгляд упал на жаждущее лицо Сэнди. В ходе исполнения своих служебных обязанностей – приносить документы домой адмиралу либо приходить за ним, чтобы потом сопровождать его на собрание личного состава, – он постоянно ел ее глазами, это она не раз замечала. И теперь она все моментально поняла.
– Старый тиран не присылал вот этого, – сказала она и бросила цветы на порог. – Это сделал ты.
Сэнди вспыхнул он смущения.
– Да, но у него на календаре было написано, – запротестовал он. – Он сам сделал бы это, но…
– Приятная попытка, – с горечью заметила Стиви. – Спасибо тебе. Хоть ты обо мне позаботился.
Сэнди неловко пожал плечами.
Внезапно, с напускной веселостью Стиви заявила:
– А что, черт побери? Почему я не могу отпраздновать мое шестнадцатилетие? Вместе с тобой. Устроим настоящую вечеринку, не эту детскую чушь. Что скажешь?
Офицер заколебался, обдумывая ее тон, прикидывая шансы. Возможно, если бы он не ненавидел адмирала так сильно, его ответ был бы другим. Однако через миг он сказал:
– О'кей, Стиви, и что ты хочешь сделать? Когда Стиви взвесила все возможности, ее лицо преобразилось. Исчезли все следы той девочки, которая проснулась в это утро с верой в то, что она сможет быть нормальным подростком. Теперь на ее месте стояла циничная женщина, знавшая слишком много о жизни и слишком мало о любви.
– Я хочу, – ответила она, и в ее голосе зазвучали многообещающие нотки, – хочу, чтобы ты отвез меня в мотель «Страна мечты».
3
Барбекю в доме адмирала Кастера Найта стали уже традицией на базе. Устраивались они днем во второе воскресенье каждого месяца и планировались так же тщательно, как морская операция, – начало в 13.00 и окончание в 17.00, и ни минутой больше. Приглашались морские офицеры и их жены – а позже стали приезжать политики из Вашингтона и высшие военные чины, с которыми Кас Найт водил дружбу с прицелом на продвижение по службе, которое могло бы привести его в генштаб.
Дюжина матросов направлялась в дом Найта, чтобы стряпать, разносить блюда, стоять за стойкой бара и все убирать, когда мероприятие заканчивалось. Одно время Стиви флиртовала с ними за спиной адмирала, но потом эта разновидность боевых действий ей надоела. И в этот полдень она сидела на ступеньке, ведущей с задней террасы на лужайку, лениво шевелила босыми ногами влажную, теплую траву и глядела, как суетятся вокруг подчиненные адмирала.
– Стиви, какого дьявола ты там сидишь? Адмирал вылетел из французских дверей, ведущих в жилую комнату, и его лицо побагровело от гнева, когда он увидел ее шорты и короткую майку.
– Мы ожидаем гостей, а ты выглядишь как чертова хиппи.
Стиви улыбнулась себе под нос. Конечно же, она специально дожидалась, чтобы он увидел ее и взорвался. Затем поднялась на ноги, медленно дерзко, прекрасно сознавая, в какое бешенство он приходит, когда она не вскакивает подобострастно, как все остальные.
– Ты знаешь, что от тебя требуется, – рявкнул он. – Поднимайся наверх и приводи себя в приличный вид. Это мой приказ.
Стиви поплелась в дом. Да, она знала прекрасно, что от нее требовалось, – он хотел, чтобы она принарядилась, и он мог бы тогда хвастаться ею перед своими приятелями. Он не знал лишь одного – что Стиви играла в эту игру лишь потому, что она устраивала ее тоже.
Она поднялась наверх и начала шуровать в шкафу. В одном адмирал никогда не скупился – в том, что касалось ее нарядов. Многие платья он покупал для нее сам, чтобы гарантировать, что она будет выглядеть как капиталовложение. Она вытащила пару платьев, и когда повернулась к зеркалу, чтобы приложить их к себе, то вздрогнула от неожиданности, увидев, что отец спокойно вошел в комнату вслед за ней и на его лице блуждало выражение любопытства.
– Зеленое платье, – отметил он. – Надень зеленое. – Он еще побыл в комнате, будто думал, что она начнет переодеваться при нем. Мысль об этом показалась Стиви странно возбуждающей, и она подумала, как он поведет себя, если она снимет лифчик и сбросит на пол шорты.
Однако он повернулся и вышел из комнаты так же резко и внезапно, как и появился. Стиви через голову натянула полотняное зеленое платье без бретелек. Затем нанесла косметику – бледноабрикосовую помаду, серо-зеленые тени, под цвет глаз, и очень густо намазала ресницы тушью.
