«И все же, если она окажется уродиной или простушкой, не сделаю ей предложения», — думал герцог, направляясь в библиотеку.
В длинном коридоре замаячила какая-то тень. Это оказался мистер Хэнзард.
— Я искал вас, ваша светлость, — сказал секретарь, подходя ближе. — Я хотел сообщить вам, что мистера Бэрона задержали важные дела и сегодня он не приедет.
Герцог нахмурился:
— И надолго он задерживается?
— По словам его дочери, он будет здесь через три-четыре дня.
— Его дочери?
— Да, ваша светлость. Я как раз собирался сказать вам, что, поскольку мистер Бэрон не смог приехать в назначенный день, он прислал свою дочь, чтобы она начала работу. Девушка утверждает, что всегда работает с отцом и имеет большой опыт.
— Довольно необычное занятие для женщины, — заметил герцог, — Но по крайней мере она начнет разбирать книги, а это, я думаю, дело долгое.
— Разумеется, ваша светлость. Мисс Бэрон была поражена размерами вашей библиотеки и количеством книг.
— Ничего удивительного, — проворчал герцог. — Обеспечьте ее всем необходимым, и пусть приступает.
— Я уже сделал все, что нужно, ваша светлость. Жаль только, что ее отец не смог приехать сегодня, как ожидалось.
— Да, это неприятно. Пожалуй, я сам поговорю с мисс Бэрон. И попрошу ее поторопиться, — резко произнес герцог и, не дожидаясь ответа мистера Хэнзарда, пошел дальше по коридору.
В первое мгновение, открыв дверь в длинную комнату с балконом вдоль одной стены и книгами от пола до потолка, герцог решил, что библиотека пуста. Потом он заметил легкое движение у третьего слева окна и шагнул вперед.
Окна выходили на зеленые луга, спускавшиеся к озеру. Над озером изогнулся причудливый резной китайский мостик, привезенный одним из Горингов из Пекина. Его силуэт на фоне воды оттенял английский пейзаж, добавляя в него странной экзотической красоты.
Подойдя ближе, герцог заметил женщину, которая стояла к нему спиной и любовалась видом из окна. Он не видел ее лица, но обратил внимание, что она очень стройна, а талию ее можно, выражаясь поэтически, охватить ладонями. Девушка была без шляпки, и ее волосы бледно-золотого цвета — таких герцог никогда раньше не встречал — ловили последние лучи заходящего солнца. День был хмурый, но к вечеру на западе разлилось золотое сияние, оно охватило весь горизонт, и от деревьев в парке протянулись длинные тени.
Герцог хотел незаметно встать рядом с девушкой, но она либо услышала звук шагов по толстому персидскому ковру, либо почувствовала чье-то присутствие. Она обернулась, и герцог увидел большие глаза цвета незабудки, в глубине которых, к его изумлению, таился испуг.
В первое мгновение герцог был так поражен ее красотой, которую не ожидал встретить у женщины ее происхождения, что не мог вымолвить слова. Он молча глядел на нее, а девушка так же точно стояла и смотрела на него до тех пор, пока ее лицо не начало розоветь. Тут герцог вспомнил о вежливости и произнес:
— Вы, должно быть, мисс Бэрон.
— Да, ваша светлость, — ответила Олетта и с трудом заставила себя сделать реверанс.
Герцог протянул ей руку:
— Добро пожаловать в Гор. Очень жаль, что вашему отцу пришлось задержаться.
— Ему тоже… очень жаль, — с усилием ответила Олетта. — Он велел мне… начать работу в вашей библиотеке. Должна признаться, я не думала, что она окажется такой… великолепной и… такой большой.
Герцог улыбнулся:
— Надеюсь, ваш отец не растеряется, узнав, сколько работы ему предстоит. Вы, вероятно, приметесь разбирать книги прямо сейчас?
— Да, конечно, ваша светлость, — согласилась Олетта. — С трудом верится, что до сих пор не было составлено каталога…
Упрек, проскользнувший в ее голосе, не укрылся от герцога, и, словно извиняясь, он произнес:
— Как вы, надеюсь, понимаете, я лишь недавно вступил во владение Гором, но первым делом решил воспользоваться услугами опытного человека для каталогизации библиотеки.
— Я понимаю ваше желание! — воскликнула Олетта. — Можно только гадать, какие бесценные сокровища лежат забытыми на этих полках!
Она очень грациозно, по мнению герцога, указала на книги рукой с длинными тонкими пальцами, более подходящими балерине.
— С чего вы собираетесь начать? — спросил герцог и, не удержавшись, добавил: — Вы еще очень молоды. Достаточно ли у вас знаний для столь непростой работы?
— Надеюсь, ваша светлость, вы будете удовлетворены, если я найду несколько книг, которые вас обрадуют.
— То есть вы хотите сказать, мисс Бэрон, что надеетесь подтвердить свои слова делом, — заметил герцог. — Что ж, очень хорошо, я готов поверить в вашу компетентность. Однако у нас мало времени.
— Почему? — спросила Олетта и тут же подумала, что дочери эксперта не пристало задавать герцогу такие прямые вопросы. Он на мгновение задумался, и она попробовала угадать, признается ли он, что хочет продать все ценное, что найдется в библиотеке, или же нет.
После затянувшейся паузы герцог произнес:
— Вероятно, мистер Хэнзард уже сообщил вам, что мы получили довольно тревожное письмо из Америки.
Он был уверен, что без его разрешения мистер Хэнзард никому этого не сообщит, но решил пробудить в девушке интерес, чтобы у нее появился дополнительный стимул побыстрее закончить работу.
— Мистер Хэнзард ничего не говорил об Америке, — сказала Олетта.
— Среди книготорговцев ходят слухи, что в нашей библиотеке находится первоиздание Шекспира.
— Но если это в самом деле так, неужели вы бы не знали об этом?! — воскликнула Олетта.
— Как ни странно, нет, — ответил герцог. — Мой отец не слишком интересовался книгами, а сам я был за границей.
— Это бесценное сокровище, — тихо произнесла Олетта.
— Я понимаю, — ответил герцог.
— Американцы наверняка заплатят огромные деньги за такую редкость, — продолжала она. — Но мне кажется, что, поскольку Шекспир был англичанином, книга должна остаться на его родине.
— Я не говорил, что собираюсь ее продавать, — резко произнес герцог.
Олетта посмотрела на него, и ему показалось, что эти необычные, не похожие ни на одни виденные им прежде глаза спрашивают, сказал ли он правду.
Герцог отвел взгляд и, повинуясь какому-то необъяснимому порыву, произнес:
— Честно говоря, мисс Бэрон, мне ненавистна сама мысль о том, что какая-то часть имущества Гора может быть продана. Однако мне очень нужны деньги, и находка первоиздания Шекспира могла бы избавить меня от многих трудностей.
Олетта поймала себя на том, что рада тому, что он не солгал ей. Она не могла бы объяснить природу этого чувства, но оно, несомненно, было.
Герцог же, глядя на девушку, говорил себе, что она прекрасна настолько, что любому мужчине трудно было бы говорить с ней только о работе.
