— Первый класс, мэм?
И она машинально кивнула.
Но на платформе ее никто не ждал, и Олетта, посматривая по сторонам, пошла к багажному вагону. Наконец она заметила лакея в шляпе с кокардой и в ливрее с тщательно вышитым гербом.
— Вы, вероятно, ждете мистера Бэрона? — спросила она, подходя к нему.
— Да, мэм, — почтительно ответил лакей.
— Значит, вы из Гора, — сказала Олетта. — Я приехала вместо мистера Бэрона. К сожалению, дела задержали его в Лондоне. Я его дочь.
Лакей удивился, но после недолгой заминки произнес:
— Экипаж ждет вас снаружи, мэм. Если у вас есть багаж, я распоряжусь, чтобы носильщик его принес.
— Три сундука и шляпная коробка, — ответила Олетта.
Она понимала, что для дочери эксперта это многовато, но ей едва удалось заставить Марту ограничиться этим количеством. В любом случае, решила она, слуг такие дела не касаются, и вряд ли лакей будет докладывать герцогу о том, сколько у нее багажа.
Лакей проводил ее к небольшой изящной карете, запряженной двумя лошадьми. Олетта забралась внутрь, носильщик принес багаж, лакей вскочил на козлы, и карета тронулась.
Олетта вздохнула с облегчением:
«Чем дальше, тем лучше!»
Кто бы что ни говорил, она очень ловко путешествовала в одиночку и сумела добраться туда, куда собиралась.
«Любой, кого бы так лелеяли и опекали, понял бы, какое это для меня достижение, — с улыбкой подумала она. — Все равно что достичь Северного полюса или подняться на Эверест».
Но настоящие трудности были еще впереди. Олетта откинулась на спинку мягкого удобного сиденья, думая о том, что сейчас она собрана как никогда, но, как это ни печально признать, слегка напугана.
«Худшее, что может случиться, — меня разоблачат, — сказала она себе. — Тогда герцог с позором отошлет меня домой и заявит, что я — последняя женщина, на которой он хотел бы жениться».
С другой стороны, это было бы ей на руку. Олетта поймала себя на том, что уже в сотый раз гадает, был ли прав отец, говоря, что ни один порядочный англичанин со средним достатком не осмелится просить ее руки. И в сотый раз она подумала, что это довольно мрачная перспектива.
«Не знаю, хочу ли я выйти замуж, — произнесла она про себя, — но я… я хочу быть… любимой».
Глава 3
Герцог Горлстонский закончил подписывать письма, и когда он отложил последнее, секретарь, служивший еще у его отца, произнес:
— Получено письмо, которое, боюсь, смутит вашу светлость.
Герцог приподнял брови.
С момента получения наследства его смущали многие вещи, и он подумал, что еще одна ничего не добавит к общему счету.
— Оно почти дословно повторяет другое письмо, которое ваша светлость получили на прошлой неделе, — продолжал мистер Хэнзард. — Я не осмелился беспокоить вас сообщением о нем.
— И о чем же там речь? — спросил герцог.
— О вашей библиотеке, ваша светлость. Пишет некий американец, который коллекционирует старинные книги. Как ни странно, оно пришло сразу же после того, как вы сказали мне, что пригласили эксперта.
— Что ему нужно?
— Он утверждает, что слышал, хотя и считает это лишь слухами, что в Горлстонской библиотеке есть одно из первоизданий Шекспира. И если вы собираетесь в частном порядке ее распродать, он хотел бы первым узнать об этом.
Герцог в изумлении уставился на секретаря.
— Шекспир! — воскликнул он. — По-вашему, это возможно?
— Лично мне представляется, что это маловероятно, ваша светлость, но поскольку каталога не существует, не могу отвергать такого предположения.
— Такая книга была бы обязательно упомянута в бумагах моего отца или деда.
— Совершенно согласен с вами, ваша светлость, — отозвался мистер Хэнзард. — Но хотел бы выразить сожаление по поводу того, что этот слух достиг даже Америки.
— Другими словами, в Англии давно говорят об этом?
— Весь последний месяц, — скорбно кивнул мистер Хэнзард.
Герцог нахмурился:
— А что было в предыдущем письме, о котором вы упомянули?
— Владелец одного из самых известных в Лондоне антикварных магазинов, который торгует старинными книгами, пишет, что до него тоже дошел слух насчет некоторых ценных книг из вашей коллекции, и просит, если вы соберетесь выставить их на продажу, сообщить об этом ему в первую очередь.
— Согласен, что два подобных письма за такое короткое время — весьма необычное совпадение, — произнес герцог. — Как вы считаете, слухи распространяет кто-то, кто знает мою библиотеку, или это просто проделки спекулянтов по обе стороны Атлантики?
— Не знаю, ваша светлость, но я чувствую большое облегчение при мысли о том, что мистер Бэрон, рекомендованный Британским музеем, прибывает сегодня.
— Вы думаете, нас могут ограбить? — скептически спросил герцог.
— Вряд ли, — невозмутимо отозвался мистер Хэнзард. — Разумеется, я позаботился о том, чтобы за библиотекой следили так же тщательно, как за всеми остальными помещениями. И в то же время я в некоторой тревоге.
— Тревоге? — переспросил герцог, чувствуя, что мистер Хэнзард хотел что-то добавить, но не решается. Он выжидательно посмотрел на секретаря, и тот, поколебавшись, сказал:
— Видите ли, сегодня днем капитан Гарри просил меня дать ему ключ от библиотеки.
— Ключ?
— Ваша светлость, учитывая те два письма, о которых я говорил, я решил запереть библиотеку до прибытия мистера Бэрона. Разумеется, если вы пожелаете ею воспользоваться, я ее открою, но всем остальным — нет.
— А капитан Гарри хотел туда попасть?
— Да, ваша светлость.
Мистер Хэнзард собрал подписанные герцогом бумаги и поспешно покинул кабинет. Герцог не стал его задерживать, но сказанное секретарем встревожило и его. Он прекрасно понимал, что мистер Хэнзард, двадцать пять лет служивший его отцу, не стал бы упоминать о случившемся, если бы считал просьбу Гарри пустяковым происшествием. Впрочем, герцог не особенно удивлялся. С тех пор как он вернулся из Индии, Гарри Горинг, его кузен и возможный наследник, не переставая требовал у него в долг, а то и просто в подарок суммы, которые герцог был не в состоянии ему выдать. Поначалу эти просьбы носили веселый характер.
— Вы, конечно, понимаете, старина, что пока ваш отец был болен, я не хотел волновать его перед смертью.
Однако, не получая желаемого, Гарри становился настойчивее.
Герцог хорошо разбирался в людях и, увидев своего кузена после семилетней разлуки, убедился, что тот нравится ему не больше, если не меньше, чем в те годы, когда они были детьми. Гарри Горинг был прирожденным прихлебателем, человеком, который ни разу в жизни не ударил палец о палец и жил только ради собственного удовольствия. Его отец записал сына в ополчение графства, и Гарри на короткое время получил чин капитана. Выйдя из ополчения, он продолжал использовать это звание, что в обществе считалось дурным тоном и отрицательно сказалось на его репутации. Впрочем, среди женщин определенного сорта он по-прежнему пользовался популярностью. Они считали его симпатичным и занятным человеком и находили удовольствие в его излишне цветистых комплиментах.
