не мог.
– Была среди них эта? – Утесова достала планшет и показала фото: земной шар на подставке в форме поварского колпака. На нем гравировка.
– Он ею особенно гордился. Дали за первое место в каком-то мировом конкурсе.
– Глеб что-то натворил? – спросила Мария.
– Он умер, – буднично ответила Утесова.
– Раз его кончиной занимается полиция, делаем вывод, что не своей смертью?
– Да, его убили. Размозжили череп.
– Какой кошмар, – ахнула Мария.
– Да. Крови было много. Но хуже другое, труп Глеба пять дней пролежал в квартире. Соседи позвонили 112, когда начали задыхаться от смрада. Дни жаркие стояли, сами понимаете.
– За что его?
– Выясняем.
– Ограбили?
– И это тоже. Никто из вас не был у Глеба в гостях?
Женщины синхронно покачали головами.
– Знаете что-то о его личной жизни? Тоже нет? Может кто-то из обитателей этой квартиры?
– Я тут не обитаю, но знаю, – послышалось из коридора. Мария уже и забыла, что Жанна здесь. – Здравствуйте, я слышала ваш разговор. – Она подошла к полицейской, представилась. – Жанна Рыжова, экс-супруга Антона. Это я брала Кулика на работу. – Интересной фамилией Глеб был обязан происхождению, он родился в Белоруссии, где до сих пор обитали все его родственники. – До этого он был шефом в одном изысканном ресторане, куда я часто ходила. Там заказывала только авторские блюда от Глеба Кулика. Балдела от них. И очень хотела есть их каждый день. Поэтому стала переманивать Глеба к себе. Но он отказывался до тех пор, пока не рассорился с владельцем и не был изгнан с поста шефа. Сыр-бор разгорелся из-за дочки хозяина. У Глеба с ней роман приключился, и это не понравилось папе. Для девушки повар, пусть и экстра-класса, не являлся достойной партией. Ко всему, он был вдвое старше.
– Чем закончилась эта история?
– Да ничем. Встречались тайно какое-то время. Но девушку отец отправил в Англию, там ее быстро замуж выдал. Глеб ждал возвращения возлюбленной, но ее все устроило: и муж, и ее новое положение, и заграница. А повар мой тогда впервые забухал. Но быстро себя в руки взял, бросил пить, причем сам. Однако в женщинах разочаровался на всю жизнь. От отношений бежал и, как мне кажется, даже сексом не занимался.
– С чего вы это решили?
– Глебушка симпатичным мужиком был. И стройным, что редкость для повара. К нему многие мои приятельницы подкатывали. Но он никому… скажем так, не дал сорвать свой цветочек.
– Может, не для них рос?
– Если вы намекаете на то, что Глеб, разочаровавшись в женщинах, сменил ориентацию, то нет. Голубые братья тоже к нему подкатывали.
Полицейская осмотрелась. Прикинула размер квартиры. Поняла, что она даже больше, чем на первый взгляд.
– С кем я еще могу поговорить о покойном? – Жанна пожала плечами. – Нынешняя супруга Антона Васильевича дома?
– Экзотическая игрушка, привезённая из Пакистана? – Хохотнула бывшая, чем разозлила Санти. Она так и полыхнула взглядом. – Где ж ей быть? Сидит в комнате у себя. Только вам с ней поговорить не удастся. Она по-русски не бельмеса.
– Я знаю английский.
– А она нет. Говорит на каком-то странном диалекте и немного понимает основной язык Пакистана урду. Поэтому общается лишь с мужем и горничной.
– Вы знаете урду? – подивилась капитан.
– Немного, – ответила Санти, вопрос арестовывался ей. – Мама научила. Она девочкой жила на территории современного Пакистана. После раздела Британской Индии ее семья, придерживающаяся индуизма, была вынуждена переехать. Мама освоила хинди и английский. Это помогло ей найти хорошее место.
– В общем, новоявленная госпожа Рыжова вам ничем не поможет, – прервала горничную Жанна. Ей не нравилось, когда кто-то переключал внимание на себя, а тем более прислуга. – Как и отец Антона. Он паралитик.
– Единственный, кто может что-то добавить к тому, что сказала Жанна, это Владимир, – встряла Санти.
– Кто он?
– Физиотерапевт Василия Ивановича. Он частенько обедает тут, но ест не в столовой, а в кухне. Мужчины болтали друг с другом, много смеялись. Они были на одной волне.
– Уж такой Вовчик человек, – хмыкнула Жанна. – Ловит любую. Серфингист, елки-палки.
Тот на самом деле находил подход к каждому человеку. С ним и Василий Иванович вел себя сносно, а ведь именно из-за действий Владимира он больше всего мучился, и Ярик его считал своим в доску, и жена Антона позволяла массировать себе ноги, тогда как остальных мужчин (за исключением мужа, естественно) к себе не подпускала, да и от женщин держалась подальше. Ей были неприятны самые невинные прикосновения.
– Где я могу найти этого Владимира?
– Он будет с минуты на минуту.
И тут раздался звонок. Мария поспешила открыть.
Это был действительно Владимир. Чуть выше среднего роста, коренастый, с жидкими, но покрывающими всю макушку волосами. Над ушами и на затылке они чуть вились. Как у тезки, маленького Володи Ульянова, Ленина. Мария была октябренком, видела его на звездочке. Мужчину можно было назвать невзрачным, если бы не его улыбка. Появляясь, она озаряла его лицо. Даже если Володя был в медицинской маске, все равно. Глаза лучились, их уголки поднимались вверх, и взгляд становился задорным, чуть лукавым.
Переступая через порог, Володя улыбался во весь рот. Видна была золотая коронка на шестерке. Единственная. У него были великолепные зубы, а этот он сломал в студенчестве, когда открывал ими бутылку пива.
– Доброе утро, драгоценная Мария. Как же я рад вас видеть!
– Это взаимно, Володя. Но у меня для вас скорбная новость. Умер Глеб.
– Кулик? – улыбка на губах осталась, а в глазах потухла. – Что с ним случилось? Пьяным за руль сел? Он такое пару раз проделывал.
– Его убили, и сейчас у нас полиция. Пойдемте скорее, с вами хотят поговорить.
Лицо Владимира стало серьезным и непривлекательным. Без улыбки его рот обмякал, и
