Таким образом, организацию своих финансов и, в частности, их учет капетингская монархия создала довольно рано, но мы располагаем лишь небольшой частью королевских счетов, особенно за ранний период, — всего тремя свитками 1202-1203 гг., которые Фердинанд Лот и Робер Фавтье, опубликовавшие их, назвали первым бюджетом монархии[27]: дело выглядит так, что суммарные доходы королевства составили 197 042 ливра 12 су, а расходы — 95 445 ливров. Людовик Святой, увеличивший королевский домен в 1240 г. за счет приобретения Маконне и велевший тщательно заботиться о деревьях и лесах, дававших четверть дохода от доменов, требовал как можно строже вести счета этих доходов. Сохранились счета за 1234, 1238 и 1248 гг., а счет прево и бальи на Вознесение 1248 г. считался шедевром представления данных и долгое время служил образцом. Таким образом, царствование Людовика Святого стало наглядным воплощением замечания Марка Бомпера: «Монета приняла участие в генезисе государства нового времени как престижный привилегированный инструмент, в равной мере фактор унификации и источник дохода». Он напоминает, что наряду с этим политическим аспектом «монетизация» экономики способствовала распространению и росту значения монеты. Со своей стороны бразильский историк Жуан Бернарду в своем монументальном исследовании[28] делает вывод, что распространение денег в долгом XIII в. в Европе было связано прежде всего с переходом от личных семейных сеньорий к искусственной и безличной государственной семье. Поэтому деньги для него — фактор, определяющий социальные трансформации.
Людовик Святой, далекий от этих соображений, по примеру христиан своего времени, которых волновало прежде всего собственное спасение, как король заботился о спасении подданных. Его старания снабдить королевство сильной монетой объяснялись в основном его желанием насадить справедливость также и в сфере торгового обмена. Он несомненно знал и помнил определение монеты, данное Исидором Севильским: слово moneta происходит от mоnеrе, «предупреждать», потому что предостерегает от всякого рода мошенничества в отношении металла или веса. Это была борьба с «плохой» монетой, фальшивой, falsa, или поддельной, defraudata, стремление к «хорошей» монете, «правильной и законной». Благодаря этой монете, поступающей к нему в растущем количестве, король мог удовлетворять одно из своих желаний, которое, как мы увидим, в XIII в. займет в христианской религии еще более важное место, — творить милосердие. Король широко раздавал милостыню, и если часть ее имела натуральную форму, то другая — денежную. Это еще одна сфера, в которой в XIII в. можно было наблюдать рост монетного обращения.
Оригинальная организация: Ганза
Ганза была организацией, которая, не будучи государством, с XII в. стала могучей экономической, социальной и политической силой в христианском мире и втянула в торговую революцию XIII века Север и Северо-Восток этого мира. Ганза оформилась с основанием в 1158 г. города Любека, восточных ворот Западной Европы. Вскоре этот город стал и остался главой Ганзы, представлявшей собой союз купцов основных торговых городов региона, где в торговле они, расширяя свою деятельность, заменили фламандцев и некоторых немецких купцов, в частности многочисленных и активных кёльнских. Действительно, первый союз немецких купцов сформировался в XII в. на шведском острове Готланде. Его главный город, Висбю, был двойным, и там сосуществовали, тесно сотрудничая, союз немецких купцов и союз скандинавских купцов. Он был конкурентом Любека и в XIII в. стремился взять на себя руководство немцами, торгующими с Русью, и их защиту. Последние каждый год перевозили в Висбю казну конторы, основанной в Новгороде. Но с конца XII в. Любек добился, чтобы Висбю признал его первенство, как раньше поступили и другие германские города.
По Ганзе за XIII в. есть численные данные благодаря долговым книгам, заведенным в разных городах, таких, как Гамбург, Любек и Рига. Активность Ганзы оказалась слабой лишь в единственном секторе, английском, для которого есть численные сведения. Ганзейцы умели навязать партнерам очень благоприятный для себя режим погашения долгов, что было признаком растущего значения кредита в крупной торговле XIII в. Они получали также оплату за спасение моряков и купцов, жизнь которых оказалась в опасности из-за кораблекрушения. Но, главное, они добились существенного сокращения таможенных тарифов, тщательной фиксации пошлин, которые должны были платить, а также гарантий, что эти пошлины не будут увеличены и не будут введены новые. Это относилось, например, к тарифу, предоставленному ганзейцам в 1252 г. графиней Фландрской. Использование кредита, чаще всего в подражание практике итальянцев, занимавших передовые позиции в денежной сфере, широко распространилось на ганзейской территории в XIII в. Оно было регламентировано, и города завели в конце XIII в. долговые книги, обеспечивавшие официальную гарантию этих операций. Однако рост денежного обращения, произошедший вследствие активности ганзейцев, оказался ограниченным в восточной части их торговой территории, поскольку там сохранялись меновая торговля и «кожаная монета», то есть шкурка куницы в качестве денежной единицы. Ввести металлическую монету в Пскове и Новгороде, где в конце XIII в. всякая торговля в кредит была запрещена, не удалось. В монетной сфере у ганзейцев были успехи и неудачи. Успехом было раннее получение городами права чеканки монеты, за исключением некоторых вестфальских и саксонских городов, где это право сохранили за собой епископы, а неудачей — невозможность сократить количество монет, ходящих на обширной территории Ганзы, что не позволяло упростить торговлю и вело к дополнительным затратам на обмен. Существовали любекские, померанские, прусские, рижские марки, бранденбургские талеры на востоке, рейнские флорины на западе. Самыми распространенными счетными монетами были любекская марка, фламандский фунт грошей, во вторую очередь — английский фунт стерлингов. Ганзейцы, прочно приверженные серебряной монете, со второй половины XIII в. препятствовали распространению золотых монет на своей территории. Итак, случай Ганзы показывает, что в средние века деньги вызывали появление экономических и политических единиц, иногда оригинальных, и сопровождали их деятельность.
7. ЗАЕМ, ЗАДОЛЖЕННОСТЬ, РОСТОВЩИЧЕСТВО
Рост потребностей в деньгах, который с XII в. затронул на Западе почти всех, выявил определенную нехватку монетной массы, находящейся в обращении, но прежде всего — недостаток наличных денег у людей средневековья. Одним из слоев населения, которые имели наибольшую задолженность, были, несомненно, крестьяне, поскольку продажа их продуктов — в основном дешевых, — ограниченная местными или региональными рынками, почти не приносила им монет, пока не получили развития, в основном с XIII в., так называемые «технические» культуры, такие, как вайда и конопля, не стали важней инструменты, из-за чего повысилась роль кузнеца, — от слова, обозначающего эту профессию, во время появления фамилий произошли многие патронимы, как Фавр, Февр, Лефевр во французском языке, Смит — в английском, Шмитт или Шмидт — в немецком, не считая языков, ставших ныне диалектами, как бретонский, где слово «кузнец» широко встречалось в его кельтском звучании — le goff.
Процентный заем между евреями и христианами
Не вникая глубоко в вопрос крестьянских долгов, который трудно поддается детальному изучению, отметим, что, например, в Восточных Пиренеях в XIII в. кредиторами многих крестьян были евреи. Фактически рост спроса на деньги создал некоторым евреям состояние, хоть часто и более скромное, чем утверждала молва. Действительно, до самого XIII в. кредиторами были прежде всего, сообразно скромным потребностям того времени, монастыри, а потом, когда деньги стали использоваться в городе, роль заимодавцев в основном взяли на себя евреи, потому что, согласно Библии и Ветхому Завету, процитированным в начале книги, процентный заем был, во всяком случае теоретически, запрещен в отношениях между христианами, с одной стороны, между евреями — с другой, но разрешался в отношениях между евреями и христианами, и евреи, которых не допускали к сельскому хозяйству, нашли в некоторых городских ремеслах, как медицина, источник доходов, которые они могли увеличивать, ссужая неимущих городских христиан. Если в этом очерке о евреях говорится немного, то потому, что в тех частях Европы, где денежное обращение было наиболее интенсивным, евреи достаточно рано, в XII и тем более в XIII в., были вытеснены христианами и изгнаны из значительной части этой Европы — в 1290 г. из Англии, в 1306 г., а потом окончательно в 1394 г. — из Франции. Так что образ еврея как денежного воротилы порожден не столько реальностью — хотя мелкие заимодавцы-евреи существовали, — сколько измышлениями, предвестившими антисемитизм XIX в.[29]
