— Этого я не могу сделать…
— Это почему же?
Дженни судорожно вздохнула.
— Я не могу! — Щеки ее стали темнее — видимо, из-за вспыхнувшего румянца.
— Но это самый разумный выход.
— Не могу я. О, вы не понимаете!
— И не смогу понять, если вы мне не объясните.
— Не могу вернуться потому, что слышала все слова Мэка, а он сказал, что в данной ситуации лучшим выходом будет его женитьба на мне. Так и сказал! А когда его мать решительно заявила: «Нет… нет!» — он засмеялся в ответил: «Уж не думаешь ли ты, что я так рвусь жениться на нашей бедняжке?!» И потом стал говорить такое… противно и повторять. Он сказал, что женится на мне, а про моих родителей они ничего мне не скажут. Если когда-нибудь все станет известно, что, конечно, нежелательно, но все равно уже ничего нельзя будет поделать… «Они не знали», и я не знала… А когда он женится, все это уже не будет иметь значения. И еще он добавил: «Я останусь благородным кузеном, который женился на бедной родственнице, на бездомной бесприданнице, да еще незаконнорожденной».
" Дженни закончила говорить. Пожалуй, если бы ее рассказ прерывался слезами и бурными рыданиями, это не выглядело бы так убедительно. Ричард не сомневался, что она говорит правду. Его охватило такое бешенство, что он с трудом подавил его.
— Садитесь! — коротко сказал он. — Нам лучше поскорее отсюда убраться.
Глава 12
Они ехали молча. Ему нужно было справиться со своим гневом, и это было непросто. Собственно говоря, это оказалось удивительно трудно. Удивительно? Да, именно так. С чего это его обуял такой гнев из-за этого Мэка?
Характер у Ричарда был действительно вспыльчивый, но это очень редко прорывалось наружу… с тех пор как он научился себя контролировать. Дженни сидела совсем тихо.
Как хорошо, что она не болтает… Он тут же на себя разозлился за такую мысль. Ясно же, что такая девушка не станет зря болтать. К своему удивлению, он вдруг перестал злиться. Почему? Что он вообще знал о ней? Как он мог быть уверенным в том, что она сделает или не сделает? Ответ был однозначен. Он знал и был уверен. И она знала уже, каков он. Действительно, между ними было некое родство и даже нечто большее. Задумавшись, он продолжал молча крутить руль.
Дженни тоже не произнесла ни слова. Все казалось ей вполне естественным, ведь когда снится сон, ты не удивляешься тому, что там происходит… Чемодан она поставила на заднее сиденье. Машина была удобной. Она все-таки везучая, вдруг нашла кузена. Дженни казалось, что она знала его всегда. Странно, конечно, но, если вдуматься, не так уж и странно. Мало ли что в жизни случается…
Проехав три-четыре мили, он чуть повернулся в ее сторону и спросил:
— Что же вы собирались делать?
— Сначала идти, сколько хватит сил. Очень хотелось уйти подальше, потому что они будут меня искать. Им же больше ничего не остается. А потом… Решила поселиться в каком-нибудь коттедже, а потом поискать работу.
В душе он ужаснулся ее наивности. Она уже что-то говорила про коттедж. Он только сейчас вспомнил.
— Вас так никто не примет, — сказал он.
— Не примут?
— Во всяком случае, респектабельные люди — точно..;
Люди вашего круга.
— О!.. Вы уверены?
— Более чем.
— И что же мне делать? — спросила она, немного помолчав.
— Я как раз собираюсь пожить у своей тети. Она прекрасный человек. Мой отец и мать были убиты во время воздушного налета. Тетя — она не из Форбсов — позаботилась обо мне. Вам она понравится. Иначе и быть не может! Ее зовут Кэролайн Дэйнсворт.
— Не покажется ли ей диким, что вы вдруг приведете к ней меня? — спросила Дженни.
— Нет, как только она вас увидит, то все поймет, — он был совершенно уверен, что так и произойдет, и только позднее сообразил, насколько странным было его предложение.
Дженни серьезно посмотрела на него.
— Вы уверены?
— Абсолютно! — ответил он таким небережно-естественным тоном, что сомневаться не приходилось.
Дженни вздохнула, вдруг почувствовав ужасную усталость. И невольно подумала о том, как далеко ей удалось бы уйти с чемоданом, пусть даже и небольшим? Она откинулась на спинку сиденья, и ей стало вдруг легко и спокойно. Ричард Эллингтон Форбс… Так же звали ее отца…
Этому человеку можно довериться. Он о ней позаботится… ей не нужно больше ни о чем волноваться… Дженни заснула.
Ричард ехал всю ночь. Он взял на себя ответственность за эту девушку, а это дело нешуточное. Ситуация очень серьезная. Слов нет, любой мог бы сказать, что это не его дело. В сущности, она никакая ему не родственница.
Целый век прошел с тех пор, как леди Джорджина была запечатлена на портрете в подвенечном наряде. Он знал об этой картине по фотографии в альбоме отца. Фотография была очень хорошая, и ему захотелось взглянуть на оригинал. И тем не менее мчался теперь прочь от Элингтон-хауса со всеми его родовыми портретами.
Дженни… Он думал о Дженни. Эта незнакомая девушка почему-то сразу стала ему близка. Обычно такое возможно, когда человека знаешь несколько лет.
У леди Джорджины было два сына: Джордж и Стивен.
Предком Дженни был Джордж, а сам Ричард был потомком Стивена. Говорят, братья вечно ссорились между собой по разным поводам и наконец окончательный разрыв произошел из-за девушки. Она была помолвлена с Джорджем, а потом бежала со Стивеном. Скандал был грандиозным, и пути братьев разошлись навсегда. Стивен и Сусанна Крикшенк прожили долго и счастливо в имении, унаследованном им от матери. Джордж женился на богатой, но болезненной девушке, с которой прожил ни так ни сяк — без размолвок, но и без особого счастья. Единственным ее достоинством было солидное наследство, вот и все. Братья никогда не встречались и так и не помирились. И потомки их не общались вовсе. Почему отец вдруг решил вернуться к самому началу рода и наречь сына Ричардом Элингтоном Форбсом? Этого не знал никто, и уже не узнает. Ричард Элингтон Форбс был сыном того Ричарда, который женился в свое время на единственной дочери эсквайра Джона Элингтона. Этот брак положил начало богатству и традиционному в семьях предков супружескому счастью. Портрета этого счастливчика не осталось.
Портреты появились, начиная с его сына Ричарда Элингтона Форбса, который и построил Элингтон-хаус. Вот что примерно было известно Ричарду про его предков. Странно, что он и сам оказался эдаким «анахронизмом», будучи названным в честь первого Ричарда Элингтона Форбса. Эти мысли роились в его голове, пока за окошком пролетали одна за другой бесконечные мили.
Потом мысли его переключились на Дженни, поскольку он вез ее к сестре своей матери, Кэролайн Дэйнсворт, которая стала ему второй матерью. Конечно, это будет полнейший сюрприз, но что поделаешь… Кэролайн поймет.
Он взглянул на Дженни, которая безмятежно спала — совсем как ребенок. Ричард сам был удивлен нахлынувшей на него нежности. Очевидно, потому, что ему просто не приходилось раньше видеть спящих девушек, только бодрствующих и чем-либо занятых. Дженни спала крепко, положив ладони на сумочку. Ричарду казалось, что она сейчас находится где-то совсем в другом месте. Интересно, где она и что ей снится?
Вдруг Дженни улыбнулась, и глаза ее чуть открылись: она смотрела на что-то, чего он видеть не мог. Потом она снова закрыла глаза, губы ее шевельнулись и произнесли его имя: «Ричард Элингтон Форбс». Но почему он решил, что это его имя? Так же звали ее отца и первого Ричарда Элингтона Форбса, который женился на Джейн и построил Элингтон-хаус.
Дженни, продолжавшей сладко спать, снилось, что она летит. И не одна. С ней был кто-то, заботливо ее оберегавший — это его сильная рука поддерживала ее. Если он отпустит ее — Дженни упадет… упадет на землю и разобьется. Но он не отпустит. Дженни, чувствовала себя в полной безопасности и была совершенно счастлива. Она не могла видеть того, кто ее поддерживал, но знала, кто это.
