Когда все стихло, он подошел к преподавательскому столу и сказал:
– Итак, товарищи, мы приступаем к занятиям в морской школе. Советскому морскому флоту нужны квалифицированные машинисты и механики. Вы станете такими специалистами, если будете учиться старательно, с любовью. Иногда вам, может быть, будет нелегко, но не пугайтесь трудностей, смелее и настойчивее преодолевайте их. Советский моряк должен быть смел и настойчив! Учить вас будут опытные педагоги и инженеры. У нас есть хорошие учебные мастерские, где вы будете проходить производственную практику. Как видите, Советская власть и большевистская партия позаботились о том, чтобы у вас были все условия для учебы. – Алексей Павлович оглядел группу и весело добавил: – Поздравляю вас, будущие моряки, и желаю вам успешно учиться! Сейчас будет урок русского языка.
Первый урок проходил тихо, в сосредоточенном поскрипывании перьев и шелесте тетрадочных страниц. Мы писали сочинение на свободную тему. Преподаватель русского языка, седенький подвижной старик, лукаво улыбнулся и сказал:
– Пишите, пишите. Вот теперь по этим сочинениям я узнаю, кто вы такие есть!
Третий и четвертый уроки назывались «технология металлов».
– Что будем изучать? – спросил я Костю.
– Металлы, – ответил он, и из этого ответа я понял, что Костя и сам ничего не знает о технологии.
Технологию преподавал известный в Архангельске инженер Скворцов. Звание «инженер» внушало нам робость и уважение. Бойко постукивая мелком о доску, преподаватель быстро нарисовал слесарные инструменты и подписал: напильник драчевый, напильник бархатный, крейцмейсель, ножовка, ручник слесарный, дрель ручная. Все это мы перерисовали в свои тетради, а преподаватель стал называть отдельные части инструментов. Многие части своими названиями что-нибудь напоминали: полотно, губки, хвост, гнездо, барашек.
На уроке русского языка Илько оконфузился, написав «моряки» через «е». Зато сейчас, на технологии, он уже удостоился похвалы инженера Скворцова.
– Из вас выйдет отличный чертежник, – сказал инженер, рассматривая рисунки Илько. – Это для механика важное качество.
После часового перерыва мы снова собрались в школе. Очень высокий сухощавый человек в рабочей куртке-спецовке повел нас в учебную мастерскую. В школе его называли мастером.
Инструктор производственного обучения Василий Кондратьевич Иванов, как мы потом убедились, был действительно мастером на все руки. Слесарь высшего разряда, он выполнял сложные токарные работы, был первоклассным кузнецом, медником и жестянщиком.
На первый взгляд он казался человеком сердитым. Брови у него были, как и усы, лохматые, обвисшие. Когда он что-нибудь обдумывал, то хмурился и от этого выглядел еще сердитее. Но ребят он любил и часто называл нас тружениками. И мы с первых же дней полюбили нашего мастера.
Заметив Гришу Осокина, который был по росту самым маленьким в нашей группе, мастер с хитрецой спросил:
– А ты, труженик, себе годков не прибавил?
– Что вы, Василий Кондратьевич! – возразил Гриша и даже немножко испугался. – Точь-в-точь по метрике.
– То-то по метрике… А вот у нас один такой труженик в прошлом наборе прибавил себе целый год… Ты руки-то из карманов убери, на производстве только бездельники руки в карманах держат.
Мастерская была просторная, с высоким потолком и огромными окнами. Верстаки протянулись по мастерской двумя длинными рядами. К верстакам было привинчено множество слесарных тисков. В стороне стояли токарные, строгальные и сверлильные станки.
На стене висел предостерегающий плакат:
У машины игра
Не доведет до добра.
Ребята в первую очередь бросились к станкам, на которых работали старшие ученики. Но Василий Кондратьевич тут же приказал всем нам отойти от станков.
– Придет время – сами будете работать, а пока рановато. Тут осторожность нужна! Подходите-ка лучше инструмент получать.
Он вызывал учеников по списку.
– Вот тебе ручник, вот зубило и крейцмейсель, вот пилы драчевая и личная. За тобой закрепляются тиски номер двенадцать. Инструмент береги!
Я подошел к своим тискам и, конечно, сразу же опробовал их повертывая рукоятку, развел до отказа губки, а потом свел их крепко-накрепко.
– Сегодня мы будем учиться рубке железа, – сказал мастер. – Вот смотрите, как это делается.
Он взял кусок толстого котельного железа и зажал его в тиски. Приставив левой рукой зубило к железу, Василий Кондратьевич начал изо всей силы ударять по головке зубила ручником. Сила и точность ударов были изумительные. Вначале показалось даже страшновато: вдруг тяжелый ручник попадет не на головку зубила, а на руку!
Ребята, затаив дыхание, стояли вокруг и с восхищением наблюдали за каждым ударом. Вскоре верхний отрубленный кусок металла упал на верстак.
– Кто хочет попробовать?
Желающих вызвалось много. Но первым успел подскочить Костя, и мастер передал ему ручник и зубило.
Костя уже хотел замахнуться, но Василий Кондратьевич остановил его:
– Так ты себе руки побьешь, труженик. Во-первых, нужно принять основную стойку слесаря. Смотрите! Он показал, как нужно стоять и держать зубило.
– На первых порах ручник держи не за конец, а за середину рукоятки. И ударяй не сильно, вначале необходимо меткости удара добиться.
Костя нацелился и осторожно ударил. На куске железа появилась едва заметная царапина. Костя снова ударил. Ручник точно попадал на блестящую от ударов головку зубила. Железо почти не поддавалось. Костя замахнулся больше и ударил еще сильнее. Но ручник соскользнул с головки и ободрал на руке кожу.
Костя потряс рукой, впрочем, сделав вид, что ничего особенного не случилось и ему нисколько не больно.
– Не горячись, – сказал мастер. – Удары должны быть равномерные. Пока много силы не трать.
Все ученики стали к своим тискам. Мастер раздал куски железа, и мы принялись за рубку. В мастерской начался такой грохот, что в окнах, перекрытых проволочными предохранительными сетками, дрожали стекла.
Мастер переходил от одного ученика к другому, поправлял стойку, снова показывал приемы рубки.
Я тоже зажал свой кусок железа и неуверенно, перед каждым ударом нацеливаясь, стал рубить. Дважды ручник попадал вместо головки зубила на косточки кулака.
К перерыву, объявленному мастером, только трое из ребят сумели справиться с задачей. У меня железо оказалось искромсанным, но разрубить его так и не удалось.
– Еще раз десять ударю и отрублю, – сказал Костя во время перерыва. Он раскраснелся, капельки пота выступили на лбу. Видимо, Костя старался изо всех сил.
