Его тревога была небезосновательной. Алеша, увидев танцующих Машу и Андрея, просто оторопел. Он сжал кулаки, но в этот момент вернулись Кирилл Леонидович и Руслана.
— Маша, Андрей, гости дорогие, давайте все за стол, — предложил Кирилл. — Пора выпить и закусить!
Обстановка немного разрядилась, все сели за стол. Причем Алеша сел рядом с Кириллом Леонидовичем, а Маша и Андрей напротив них.
Кирилл наполнил бокал, поднял его и сказал:
— Я хочу выпить за человека, девушку, красавицу…
— Спортсменку, комсомолку… — подхватил кто-то из гостей.
— Прошу вас, не надо… — остановил весельчака Кирилл. — Так вот, я хочу выпить за ту, которая спасла мне жизнь. За ту, которая исцелила меня, безнадежно больного, и подарила мне, можно сказать, этот юбилей…
Руслана с нежностью смотрела на Кирилла, думая, что этот тост посвящен ей. Алеша же, не дождавшись завершения тоста, торопливо выпил свою рюмку водки.
— Это у него наследственное, — тихо пояснила соседям по столу Таисия.
Кирилл не замечал происходящего за столом, потому что был увлечен своей речью:
— …Я поднимаю этот бокал за Машу. Спасибо тебе, Машенька!
Руслана окаменела. Она этого не ожидала. Оказавшаяся в центре внимания Маша покраснела. Андрей постучал вилкой по бокалу и сказал:
— Господа, коротенькое алаверды! Позвольте и мне добавить пару слов о Маше. Во все времена к людям, имевшим такой дар, относились по-особенному…
— Например, сжигали на кострах, — продолжила Руслана.
— Я имел в виду другое, — не смутился Андрей. — Их берегли, понимая, что люди с такой тонкой организацией психики сами очень уязвимы. Я, как только увидел Машу, сразу понял, что она особенный человек.
Алеша, внимательно слушавший этот тост, мрачно спросил:
— И давно ты ее увидел?
Гости сделали вид, что ничего не услышали. Зазвенели в Машину честь бокалы, раздались аплодисменты.
— Спасибо вам за добрые слова, — обратилась к присутствующим Маша. — Я только хочу сказать, что мой дар, если он и есть, то это Божья воля, а я — лишь посредник.
Алеша вызывающе смотрел на Андрея, который искренне не понимал, что происходит. Наконец Андрей догадался спросить:
— Маша, этот парень — твой друг, или вы в школе вместе учились?
Алеша, услышав этот вопрос, поднялся и с угрозой в голосе сказал:
— Я тебе сейчас сам объясню, кто я такой.
Руслана, понимая, что сейчас начнется суровый мужской разговор, решила увести Машу от греха подальше.
— Ну, Машенька, раз у тебя такой дар всем помогать, — сказала она, — то помоги и мне. На кухне.
Маша выразительно посмотрела на Алешу и пошла с Русланой на кухню. Алеша был настроен решительно.
— Ты хотел узнать, кто я такой, — сказал Алеша Андрею. — Пойдем, выйдем, я тебе объясню.
Андрей спокойно пожал плечами:
— Ну пойдем. Если ты так настаиваешь. Юноши вышли, а Кирилл вдруг вспомнил б подарке следователя.
— Совсем забыл! Надо включить «Черноморскую волну». Гриша Буряк заказал поздравление по радио.
Он включил приемник, нашел нужную волну и сделал погромче звук. Все прислушались. Раздался Ксюхин голос:
— Это твои таблетки, Катя, так подействовали на Алешу, да?
— Нет, почему же, — ответила Катя. — Ему просто стало нехорошо… Он переволновался! Как же — старые чувства всколыхнулись, а тут Машка Никитенко должна нагрянуть!
— Не прикидывайся дурочкой, ты гораздо умнее, — Ксюха была потрясена Катиным коварством. — Ты же понимаешь, что ему стало плохо из-за твоих таблеток. И сердечный приступ у него был из-за этого!
Все сидящие за столом потрясенно слушали. Таисия широко раскрыла глаза от удивления. Ее Катя продолжала говорить в прямом эфире странные вещи.
— Ты что, скажешь тоже! Как это от легкого снотворного у человека может быть сердечный приступ?
— Запросто может, — решительно заявила Ксюха. — Если снотворное смешать с алкоголем. Как называется этот чудесный препарат, а, Катя?
— Да-а, я тебе скажу, а ты Косте передашь, что я в его аптеке ревизию провела, — отвечала Катя, по-прежнему не понимая, что ее голос звучит в прямом эфире. — Он точно обидится.
— Ну и натворила ты дел, Катя! Откуда в тебе столько яда? Ни себе, ни другим! — подвела итог Ксюха.
В этот момент в комнату вошла Маша, неся блюдо с пирогом. Она остановилась, услышав Катин голос:
— Была бы твоя Маша нормальной девушкой, она бы мне на месте глаза выцарапала.
— Я бы точно выцарапала, — подтвердила Ксюха.
— Вот, видишь. А она разнылась, нюни распустила, — Катя очень похоже стала передразнивать Машу. — «Алеша, как же это? Как же так?» А потом убежала.
Все сидящие за столом смотрели на Машу. В гнетущей тишине продолжался необычный диалог.
— Ну ты, Катя, и чудовище, — выдохнула Ксюха.
— Не преувеличивай, — попросила ее Катя, — я не чудовище.
— А кто же ты после этого?
— Я обычная женщина. Нормальная. Я честно попрощалась со своим прошлым, с Алешей, и готова к будущему с Костей.
— Это называется честно попрощаться! Чуть не убила человека. Еще и Машу так унизила.
— Ничего не могу с собой поделать, — призналась Катя. — У меня неприязнь к этой Маше просто на органическом уровне!
— Ладно, спасибо хоть за то, что все рассказала, — поблагодарила Катю Ксюха.
— Не за что, — самодовольно отозвалась Катя, — надеюсь, мой опыт тебе поможет.
— Спасибо за щедрость, но я уж как-нибудь обойдусь своим, — пробурчала Ксюха.
— Только, Ксюха, это между нами, договорились? — попросила Катя.
— Ага, — согласилась Ксюха, — только между мной, тобой и нашей многочисленной аудиторией…
Многочисленная аудитория за столом словно онемела.
А в аппаратной Катя посмотрела на стоящий на столе микрофон и вдруг поняла, что он включен. Ксюха поправила этот злосчастный микрофон и сказала в него:
— Дорогие друзья, простите, что наше интервью в прямом эфире несколько затянулось. У нас в гостях была Катя Буравина…
После этого Ксюха пустила в эфир музыку. Катя онемела от такой подлости. Она открыла было рот, чтобы что-то сказать, но в это время в аппаратную вбежал звукорежиссер.
— Фантастика! — заорал он. — Весь город слушает нашу радиостанцию! У вас тут что, стриптиз в прямом эфире?
— Да пошел ты, придурок! — прошипела Катя и выбежала, хлопнув дверью.
Ксюха взяла телефонную трубку и сказала оцепеневшему Буряку:
— Вот такое поздравление другу получилось. Извините!
* * *
Пришедший в себя смотритель решил, что уже может идти и доставать сундук со дна моря.
— Макарыч, ты же совсем ослаб. Полежал бы еще, — предложил ему Костя.
