В статье, опубликованной в Record Mirror в апреле, Мик сделал странное заявление, что группа должна играть только песни, написанные американцами. «В конце концов, разве можно представить себе ритм-энд-блюз, который сочинили в Великобритании? Такого просто не бывает». Не менее странно звучало и высказывание самого автора статьи, который утверждал, что музыка «Роллингов» «только внешне напоминает рок-н-ролл».
14 апреля 1963 года публика в «Кродэдди», как всегда, кричала и топала ногами, пока Мик во все горло распевал композицию Road Runner («Марафонец») Бо Дидли. Поначалу он не заметил четырех мужчин в одинаковых черных кожаных плащах, которых Джорджио подвел к столику. Пусть Джаггер и считал, что у Гомельского нет особых связей в музыкальном бизнесе и поэтому он не годится на роль их менеджера, но оказалось, что он знаком с Джоном, Полом, Джорджем и Ринго, которых пригласил в свой клуб на выступление Rolling Stones.
Предлагая Леннону стул, Джорджио поднял голову и подмигнул Мику, который внезапно побледнел. У Ричардса отвисла челюсть, а у Билла Уаймэна, как он вспоминал позже, в голове вертелась только одна мысль: «Черт, это же Beatles!»
«Битлы» пришли в восхищение от увиденного и услышанного. Во всем музыкальном мире не было второго такого худощавого белого англичанина, который пел как настоящий чернокожий певец из дельты Миссисипи и дергался на сцене, как страдающая параличом марионетка. Кроме того, было ясно, что, несмотря на странную внешность и причудливые движения, от Джаггера исходила особая сексуальная аура, возбуждающая как женщин, так и мужчин.
После выступления Мик подошел к легендарной четверке у бара и пригласил их зайти на Эдит-гроув пропустить пару бокалов. Как и все, кого допускали в святая святых, «Битлы» назвали эту квартиру самым ужасным жилищем, в каком им довелось побывать за всю жизнь. Тем не менее они отважились провести здесь три часа и даже выпить пива. Девять молодых людей, которым предстояло изменить музыкальные вкусы целого поколения, смеялись, шутили, рассказывали забавные истории и обсуждали достоинства разных блюзменов и рокеров, как известных, так и позабытых.
Джон Леннон не побоялся сказать гостям, что считает музыку обожаемого ими Джимми Рида «дешевкой», но это не помешало Брайану попросить у «Битлов» фотографию с автографами. После того как гости ушли, Джонс прикрепил липкой лентой глянцевый снимок размером двадцать на двадцать пять сантиметров к грязной стене.
В последующие месяцы, пока «Роллинги» старались опередить «Битлов» в гонке за звание «группы номер один», фотография Джона, Пола, Джорджа и Ринго служила своего рода стимулом для Мика с товарищами.
И заодно мишенью для дротиков.
«Мик всегда знал свое место во Вселенной. Он всегда считал себя символом, и если нужно было проталкивать этот символ, он проталкивал».
Фил Мэй, музыкант
«Мику нужно все контролировать – отдавать приказы и распоряжаться».
Крисси Шримптон, бывшая любовница
«Он одновременно прекрасен и уродлив, женственен и мужественен – редчайший феномен».
Сесил Битон, фотограф
Глава третья
Грязные, грубые, угрюмые, отталкивающие… и великолепные
«Он часто хихикал, был таким вальяжным мальчиком», – вспоминала Крисси Шримптон, семнадцатилетняя студентка, работавшая секретаршей, которая увидела, как Мик взбирается на сцену клуба Алексиса Корнера в Илинге, и сразу же положила на него глаз. Она сидела в первых рядах, и хотя он часто встречался с ней взглядом, исполняя песни, формально они не были знакомы.
Но сегодня вечером все изменится. Поспорив с подружкой, что она поцелует Мика, Крисси между номерами выбежала на сцену и приложилась прямо к его губам. Сила ответного поцелуя ее поразила: его движения казались очень женственными, и она почти ожидала, что он от нее отшатнется. Но вместо этого она сама едва не лишилась дыхания, провалившись в его голубые глаза, с карим клинышком в одном зрачке – одной из многих черт, «делавших его особенным, не таким, как все».
Шагая по сцене в своей особой манере, Джаггер казался гигантом, но вблизи он был не таким уж большим: метр семьдесят шесть роста, пятьдесят девять килограммов веса, с непропорционально большой для такого телосложения головой. И еще много угрей на лице.
Но все это не имело значения для молоденькой красавицы с золотисто-каштановыми волосами, старшая сестра которой, Джин Шримптон, только что начала свое восхождение на вершину модельного бизнеса. Крисси распознала в Мике ту же притягательность, какую в нем нашел и дерзкий молодой агент по имени Эндрю Олдэм. «Едва я увидел Мика на сцене, сразу понял, про что все это: про секс, чистый и откровенный. Секс и волшебство».
Олдэм, бесцеремонный ловкач, который в девятнадцать лет вознамерился стать «тинейджером-магнатом», некоторое время писал статьи о Beatles. Что более важно, к мнению этого высокого розовощекого блондина прислушивался сам председатель «Декка Рекордз» сэр Эдвард Льюис. «В сэре Эдварде было некое гомосексуальное начало, – вспоминал Питер Джоунс. – И Эндрю этим умело пользовался. Председатель внимал каждому слову Эндрю».
Весной 1963 года Джорджио Гомельский был вынужден уехать на похороны отца, и этим обстоятельством воспользовался Олдэм, явившийся к группе с контрактом в руках. Переговоры вел Брайан Джонс, который первым делом предложил исключить из группы Мика, своего главного соперника. Партнер Олдэма, Эрик Истон, согласился. «Этот парень, Джаггер, просто не умеет петь», – сказал Истон. Реакция Олдэма была незамедлительной и недвусмысленной: «Да вы оба рехнулись!»
Другое дело – клавишник «Роллингов» Иэн Стюарт. Этот здоровяк с квадратной челюстью и короткой стрижкой, по словам Олдэма, «выглядел неправильно и просто не подходил». Стюарта решили исключить, но не полностью – оставили администратором по гастролям и разрешили участвовать в записях.
Что до Гомельского, то он, разумеется, всему этому не обрадовался. Вернувшись с похорон и обнаружив, что «Роллинги» за его спиной заключили контракт с Эндрю Олдэмом, Джорджио «рассердился и очень обиделся, – вспоминал Питер Джоунс. – Он ведь делал для этих парней все». Джаггер, наблюдая со стороны, как оставляют за бортом их тогдашнего барабанщика Тони Чапмена, Стьюарта и Гомельского, очевидно, не испытывал ни малейших угрызений совести. «Мика это не волновало, – вспоминал Олдэм. – Подумаешь – переступить через кого-то на пути к вершине! Для него все были расходным материалом».
Олдэм решил времени зря не терять и пригласил менеджера «Декка Рекордз» Дика Роу прослушать выступление группы в «Кродэдди». Дик уже печально прославился как человек, отказавшийся в свое время от Beatles, и не хотел повторять ошибку. 14 мая 1963 года он заключил контракт с Rolling Stones, а через несколько дней они уже записывали кавер-версию Come On («Давай же») Чака Берри в лондонской «Олимпик-Студиоз».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
