Дебют в Карнеги-холле, едва не закончившийся погромом, вернул расположение духа Мику, но было уже слишком поздно рассчитывать на большую популярность в США. Как он и предсказывал, без хитов в местных чартах «Роллинги» не смогли освоить такой огромный и разнообразный рынок. Их первый тур по Америке обернулся явным провалом.
Не успел самолет коснуться земли в Хитроу, как Олдэм запланировал провести гастроли в Европе, чтобы вернуть музыкантам уверенность в себе. Пока менеджер рассчитывал каждый следующий шаг с тщательностью полевого командира, Мик, Крисси и Кит решили переехать с общей квартиры в более просторные апартаменты в доме 10А по Холли-Хилл в Хэмпстеде. На этот раз они не попросили Эндрю присоединиться к ним.
У Крисси больше не было причин беспокоиться по поводу отношений Мика с менеджером, но нужно было что-то делать с фанатками, которые преследовали его буквально повсюду. Однажды ночью, когда они занимались любовью, они услышали чье-то хихиканье – оказалось, что в кладовке их спальни спрятались две девушки. Увидев Мика, они спросили, кто такая Крисси, и Мик сказал: «Никто», а затем вытолкал их. Шримптон дала ему пощечину, после чего они вернулись в постель.
Остаток лета «Роллинги» несли хаос по всей Великобритании и Европе. В Белфасте пришлось госпитализировать более пятисот фанатов. В Блэкпуле разбушевавшиеся зрители столкнули со сцены рояль Steinway, разнесли на куски барабаны Уоттса и порвали в клочки красный бархатный занавес. После концерта «Роллингов» в парижском театре «Олимпия» молодые люди бегали по улицам, нападали на посетителей уличных кафе и разбивали витрины.
Как говорил Олдэм, «Мик пробуждал необычайно сильные чувства во многих мужчинах. Секс, ярость, бунт – все это он вытаскивал на поверхность».
Никто, даже сам Мик, не отрицал, что во многих случаях катализатором насилия был он сам. «На сцене меня охватывает странное чувство. Как будто в меня вливается энергия всех зрителей, – объяснял он. – Им что-то нужно от жизни, и они стараются получить это от нас».
«То, что я делаю, это сексуально, – продолжал он, сказав, что на сцене устраивает своего рода стриптиз. – Что на самом деле смущает людей, так это то, что я мужчина, а не женщина». Но тут же поспешил добавить: «Конечно, я не тренируюсь перед зеркалом быть сексуальным, вы же понимаете».
Но именно этим Мик и занимался. Шримптон наблюдала, как Мик часами вертится перед зеркалом в ее спальне. Об этом он не разрешал ей рассказывать никому, и она не рассказывала, как не рассказывала многое и ему – например, что Чарли Уоттс нарушил правило не жениться и втайне обручился со своей давней подружкой Ширли.
Когда же Мик узнал, что Уоттс у него за спиной испортил навязанный образ сексуального «плохого парня», он разозлился не на шутку. Но это было ничто по сравнению со злостью, которую он испытывал к Брайану. «Мик ненавидел Брайана, и было за что», – говорил Фил Мэй. Брайан, казалось, стал питаться одними амфетаминами, запивая их виски «Джэк Дэниелс», регулярно пропускал выступления и, казалось, находил какое-то садистское наслаждение, оскорбляя своих подружек физически и эмоционально. «Брайан был блестящим музыкантом, – добавил Мэй. – Но полным засранцем по жизни».
Мику все чаще приходилось прикрывать «косяки» своего коллеги. Когда одна из бесчисленных любовниц Брайана заявила, что беременна его пятым незаконным ребенком, Мик и Эндрю заплатили ей две тысячи долларов, чтобы она отстала и не требовала отчислений от гонораров, – и ни слова не сказали самому Брайану.
Осенью, когда стало понятно, что их дебютный альбом и два новых сингла – Time Is On My Side («Время на моей стороне») и It’s All Over Now («Теперь все кончено») – станут хитами в США, Мик согласился еще раз попытать удачи в Америке и решил, что настало время раскручивать их второй альбом, «12×5».
Главным событием второго тура по Америке стал не концерт на стадионе перед тысячами поклонников, а выступление на «Студио 50» телесети CBS, рассчитанной на четыреста мест. 25 октября 1964 года Rolling Stones дебютировали в программе «Шоу Эда Салливана», спев Around and Around («Вокруг да около») и Time Is On My Side («Время на моей стороне»). Эд Салливан уже вошел в историю современной музыки тем, что показал в своей программе Элвиса, а потом, восемь месяцев спустя, Beatles. Теперь он был в восторге от того, что открывал новые молодые таланты. За кулисами он тряс Мику руку и восхищался тем, что группа произвела большее впечатление на зрителей, чем все другие исполнители, включая Пресли и «Битлов».
На следующий день в CBS начали раздаваться звонки разгневанных родителей, и студию завалили тысячи писем с жалобами. Салливану пришлось как-то реагировать на общественное мнение, и он предпочел дать задний ход. «Я был шокирован, когда увидел их, – сказал он одному журналисту. – Обещаю, они больше никогда не появятся в программе… Я потратил семнадцать лет, чтобы добиться популярности программы, и я не собираюсь разрушить все за несколько недель». (Правда, когда «Роллингов» окончательно признали в Америке, Салливан снова сменил свое мнение и еще пять раз встречал их с распростертыми объятиями.)
Так или иначе, нью-йоркская «модная тусовка» нисколько не сомневалась в оригинальности англичан и сразу же приняла их как своих, едва только группа приземлилась в аэропорту имени Кеннеди. На «Балу модников и рокеров», устроенном в их честь фотографом и владельцем ночного клуба Джерри Шацбергом, Мик впервые встретился в Энди Уорхолом. Джаггер восхищался «Банками супа Кэмпбелл» этого странного блондина и был убежден, что тот станет одним из величайших представителей искусства двадцатого века. Уорхола же поразила уникальная смесь грубоватого, необработанного таланта и загадочного обаяния Джаггера, в котором стирались грани между мужским и женским. Они поддерживали тесные дружеские и профессиональные отношения вплоть до самой смерти Уорхола двадцатью четырьмя годами спустя, и это знакомство Джаггер ценил как одно из самых важных в своей жизни.
Компания Уорхола предложила своим гостям не только гостеприимство. В Англии того времени, даже среди богатых рок-звезд, наркотики еще не были в таком широком употреблении. А тут впервые в жизни Мик с товарищами получили доступ к самым разным запрещенным препаратам. Куда бы «Роллинги» ни приходили, им повсюду щедро предлагали травку, кокаин, ЛСД, амфетамины и даже героин с морфием. Уоттс и Уаймэн, бывший в свои двадцать восемь самым старшим и предусмотрительным в группе, старались соблюдать осторожность. Но Ричардс, Джонс и Олдэм пустились во все тяжкие.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
