Читаем без скачивания Эксперт № 06 (2014) - Эксперт Эксперт

Может быть, стоит подписаться под словами главы Народного банка Китая (центрального банка), призвавшего «уменьшить зависимость от кредитных рейтингов зарубежных агентств» и «поддерживать развитие отечественных рейтинговых агентств»?

Отдавая должное профессионализму «большой тройки», ее опыту и искусству, стоит стать чуть более эгоистичными, стремиться к равенству конкурентных условий и соблюдению принципов свободного рынка у себя дома, бороться с олигополией, давать возможность рейтинговым агентствам, имеющим российское происхождение, выращивать свой потенциал, выходить на международные рынки вместе с привлекательными ценными бумагами, которые глобальные инвесторы все равно раскупят.

Своя сильная биржа, свой международно признанный центральный депозитарий, свое крупное рейтинговое агентство, известное во всем мире, свои растущие инвестиционные банки — это национальные ценности, делающие российскую экономику намного дороже, чем все то же, но переданное за кордон, пусть и в эпоху финансовой глобализации. Одних глобализация делает сильнее, а других — слабее.       

Тонкая настройка университета

STEM-образование становится ключевой темой образовательной политики как развитых, так и развивающихся стран. Для достижения эффекта в России стоит перейти от поверхностного и молниеносного копирования западных образцов к кропотливой работе на всех этажах университетского здания

section class="box-today"

Сюжеты

Образование:

Улитка ползущая

К уяснению смысла положений Великой хартии европейских университетов

Очарованные кварками

/section section class="tags"

Теги

Образование

Науку в вузы

Долгосрочные прогнозы

/section

STEM-образование (Science, Technology, Engineering, Math, соответствует нашему термину «образование по естественно-научным и техническим специальностям») сегодня оказалось одной из самых горячих тем в мировой университетской повестке дня. Во многих промышленно развитых странах полным ходом идет разработка долгосрочных национальных стратегий в этой сфере (подробнее см. «Час рачительных технократов», «Эксперт» № 3 за 2014 год).

Серьезно озаботилась этой темой и наша власть: эффективная подготовка технарей признана одной из главных задач на ближайшее десятилетие в различных стратегиях и программах. Реформаторский мейнстрим — максимально быстрое копирование успешных зарубежных, прежде всего американских, образцов. Однако часто это происходит формально, без учета деталей и контекста организации университетского процесса в тех же США и с игнорированием собственной специфики и традиций. Прежде чем заимствовать общие контуры американской или европейской схемы, неплохо бы спуститься на «микроуровень», и отличную возможность для этого предоставляет многолетний опыт наших профессоров, которые одновременно работают в обеих образовательных системах.

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Предлагаемая вашему вниманию статья российско-американского профессора физики Виктора Хеннера детализирует тезисы его предыдущей публикации (см. «Зачем Америке столько физиков», «Эксперт» № 39 за 2013 год), в которой он описал возможные шаги в рамках уже внедренной двухступенчатой образовательной системы, чтобы от имитации западной она пришла к работающей на пользу нашим студентам и университетам. Теперь автор пытается объяснить, почему научные исследования в американских университетах эффективны, что стоит перенять, как заинтересовать их в сотрудничестве без излишнего разбрасывания денег, которым часто занимаются наши чиновники, и формулирует семь первоочередных, на его взгляд, задач для российского STEM-образования.

Замкнутость и самовоспроизводимость большинства научных коллективов — одно из главных препятствий для развития науки в России. За редчайшими исключениями новый работник заканчивает аспирантуру в той же самой группе, в какой начинал, и не привносит ничего существенно нового в ее работу. В прошлом, когда в науку приходило намного больше людей, на исследовательские кафедры нанимали самых незаурядных, и такая система «школ» работала. При этом лучшие времена в университетах часто были связаны с приглашенными учеными. Не так сейчас. Уже лет двадцать пять (огромный срок!) ничего подобного нет — в университетах не было ресурсов, а ученому легче перебраться за границу, чем в другой город в России. И в университетах к этому привыкли, «чужих» уже не хотят.

В американских университетах практически исключено принятие на преподавательскую работу выпускника своей PhD-программы, каждый вновь пришедший привносит опыт, приобретенный в других местах, и такая миграция — одна из основ научных связей между университетами. На преподавательское место обычно претендует 50–100 человек, после защиты диссертации уже проработавших в качестве постдоков в известных исследовательских группах. Обычно им за тридцать, они много опытнее, чем наши вчерашние аспиранты.

Более высокая энергетика в американских университетах очевидна. Научные группы кажутся существенно больше, чем у нас, за счет того, что полноправными участниками проектов являются graduate students, каждый стоит кафедре десятки тысяч долларов в год, и на все эти деньги их и используют. Покидая университет, они уже полностью готовы к самостоятельной работе. Другое важнейшее отличие в том, что все преподаватели, от только что нанятых assistant professor до full professor, на равных правах вовлечены в управление кафедрой через несколько комитетов. Например, planning committee предлагает область, в которой стоит открыть вакансии; personal committee выносит заключение об эффективности работы каждого преподавателя в течение года, от чего зависит повышение зарплаты. Преподаватель, не работающий на благо кафедры или университета, не получит постоянной работы, а потом повышения. В такой системе самоуправления состав комитетов меняется с общего согласия, но эта среда вовсе не всегда дружелюбна, часто она достаточно агрессивна.

При многих недостатках эта система запрограммирована на развитие, у нас нет ее аналога. У нас всеми текущими проблемами занимаются заведующие кафедрами и небольшое число людей в деканате, управление неизбежно становится персонифицированным, и руководители, работающие в этом качестве десятилетиями, для нас норма. При этом проблемы развития остаются в стороне. За пятнадцать лет, что я провел в американском Department of Physics (американские университеты состоят из школ, внутри них кафедры — departments), было три заведующих, сама кафедра обновилась наполовину, появились направления, которых не было еще десять лет назад. За эти же годы в знакомых мне российских университетах и академических институтах все заведующие остались на месте, почти все новые сотрудники их бывшие аспиранты.

Университеты, частично финансируемые штатом, координируют свои планы с комитетом по высшему образованию. Например, в моем университете штат вложился в проект междисциплинарного Института новых материалов стоимостью примерно 50 млн долларов, но отказывал в софинансировании ряда PhD-program, параллельные которым существуют в других университетах штата. Так и у нас необходима реальная координация работы университетов, целесообразно было бы создать при министерстве науки в регионе центр с финансовыми рычагами (под руководством институтов РАН, где они есть, — это будет их настоящее лидерское участие в университетской науке), создать межфакультетские и межуниверситетские центры с общим оборудованием.

Вообще, большие американские университеты — гордость штата, города, вокруг них выстроена культурная, госпитальная, информационная, спортивная жизнь, они крупные работодатели с миллиардными бюджетами. Унижать университет, относиться к нему свысока — невозможная вещь для политиков, для медиа. У нас хамское манипулирование университетами неизбежно снижает их престиж, отворачивает от пожертвований.

Как заманить адъюнкта

Основная угроза для факультетов не возраст людей (сейчас еще довольно много сильных 40–60-летних ученых и компетентных преподавателей), а заполнение вакансий фактически без конкурса, что закладывает основную бомбу под будущий уровень преподавания и исследований. Выход в этой ситуации только один: привлекать в качестве adjunct professors сильных российских и зарубежных исследователей. Есть ученые, готовые интенсивно работать у нас в течение нескольких недель в семестр, вести часть большого курса или спецкурс, продолжать работать со студентами онлайн. Например, в американских университетах семестры короткие, декабрь и май обычно принадлежат преподавателю. Некоторые могут приезжать на большие сроки во время своих sabbaticals (раз в шесть лет профессор имеет право на оплачиваемый год без преподавания). О расходах: опыт показывает, что оплата дороги, гостиницы и гонорар 1000 долларов за неделю напряженного труда профессоров STEM устраивает — для тех, кто заинтересован в сотрудничестве, гонорар не самая существенная вещь.