— Она не подпустила меня, — выдохнул он, — Брюнгильда, она сначала ударила меня, а потом повесила на крюк.
— Ох, эта баба! — с восхищением выдохнул Зигфрид.
— Я должен добиться ее, Зигфрид, я должен добиться ее, — произнес король, — я никогда доселе не чувствовал ничего подобного.
Он вспоминал родинку над верхней губой, единственное доказательство, что она тоже человек, женщина.
— О да, конечно, — отозвался Зигфрид, все еще удивленный этим новым Гунтером.
— Ты поможешь мне, Зигфрид? — спросил Гунтер тем тоном, которым король обращается к воинам на поле боя.
— Конечно, я помогу тебе, — ответил Зигфрид, чувствуя, что творится что-то неладное. До сих пор все было лишь игрой, приключением, но сейчас…
— Сегодня ночью ты нужен мне, — приказал Гунтер.
Эта война, война за его права в супружеской постели, казалась ему серьезней войны с гуннами. И это была первая война, в которой он решил биться без Хагена.
— Да, конечно, — улыбнулся Зигфрид, не понимая, что сам торопит свою смерть.
Когда закончилась «битва», Зигфрид обратился к королю.
— Гунтер, — прошептал он, — ни слова о том, что произошло сегодня ночью. Обещаешь?
Они, совершившие преступление, стояли и не могли взглянуть в глаза друг другу.
— Мне ль обещать? Я — король. Лучше уж ты клянись мне!
Зигфрид не мог осознать, сколь неблагодарным мог быть этот человек, и лишь с трудом вспомнил, что Гунтер действительно был королем.
— Да, я клянусь.
— Богом клянись, жизнью Кримхильды, собственной жизнью, — требовал Гунтер, дрожа от волнения.
— Да-да-да! — выдохнул Зигфрид в раздражении.
— Ни слова никому? — еще раз потребовал Гунтер.
— Ни слова! — уже в ярости отозвался Зигфрид.
Они не глядели друг на друга, ибо хорошо знали, как все выглядит на самом деле. Позорный триумфатор, опустошенный, бесчестный, утративший все силы этой ночью.
— Я ухожу к Кримхильде, — прошептал Зигфрид. И хлопнул дверью.
Только в переходе замка увидел он, что что-то держит в руках. О боги, пояс Брюнгильды с солнечными колесницами! В испуге Зигфрид сделал шаг к двери. Но, услышав стоны и скрип кровати — эту музыку одержанной победы, — он отступил.
— Ничего не произошло, — вслух проговорил он. — Да, ничего не произошло…
И двинулся к своим покоям.
Он спрятал пояс в сундуке, а затем лег рядом со спящей Кримхильдой. Да, она была прекраснейшей из женщин, чистой, нежной и любящей. Совсем другой, чем Брюнгильда.
— Ничего не произошло, — прошептал Зигфрид.
ГЕРМАНЦЫ И РИМЛЯНЕ
Кто такие германцы? Кто такие Нибелунги?
Сами по себе Нибелунги — это один из основных германских мифов. Но кто Такие, собственно говоря, эти самые германцы? Языковые, культурные и религиозные сообщества племен, этносов и союзов в Восточной, Центральной и Северной Европе? Вроде бы именно эту мысль внушают нам источники.
Известнейшие из подобных сообществ: готы, бургунды, вандалы, херуски, тевтоны, саксы, англы, кимры или юты — постоянно конфликтовали с римлянами. Саксы, баювары (бавары), суэбы (швабы), франки, тюрингцы и фризы — все они участвовали в гигантском переселении народов. Многие другие германские этносы известны только по римской литературе; они не оставили по себе ни археологических, ни письменных свидетельств.
Кроме того, происхождение самого понятия «германцы» тоже не вполне ясно. Римский писатель Корнелий Тацит (55—120 гг. н. э.) слово Germania переводит как «копьеносцы», происходящее от германского ger — «копье, пика». Что ж, весьма почетно.
Впрочем, понятие «германцы» появляется в латинских текстах уже в третьем дохристианском веке, и здесь оно употребляется как синоним понятия «варварство». И это уже почетным не назовешь.
Однако Тацит в биографии своего знаменитого тестя Юлия Агриколы в 100 году н. э. сообщает о германских войсках-союзниках, поддерживавших римлян при завоевании Каледонии (Шотландия). Согласно Тациту, климат в Германии плох, а море — опасно, у людей «дико поблескивающие голубые глаза, красные волосы и высокие сильные фигуры». Неоднократно упоминает Тацит и о германской мифологии. «Германцы славят в своих песнях… богов, праотцов племени и основателей своих народов». Боги, предки и герои в культурном сознании германцев занимают главенствующее положение. В «Анналах» Тацит упоминает и о том, что германцы создают много новых песен о великих победах или трагической гибели героев.
Между тем Тацит отнюдь не единственный из римских писателей, упоминавших о германцах. Немало отрывков, посвященных различным группам народов на галльско-германской территории, отыщется и в произведениях Цезаря.
Взгляд Цезаря на германцев — это взгляд солдата. Для него они прежде всего замечательные воины. Таковыми он знал их в ту эпоху, когда 120 ООО германцев состояли на службе у галльских князей. Довольно подробно Цезарь описывает свою войну с германским племенным вождем Ариовистом, вгонявшим в смертный ужас соседей-гашюв и даже римские легионы. С большим уважением упоминает о суэбах (швабах) с Верхнего Рейна: «Племя суэбов — наиболее крупное и воинственное изо всех германцев». А вот о германской религии Цезарь пишет с презрением: мол, верят только в таких богов, которых можно увидеть собственными глазами: солнце, горы и луна.
К чему мы все это? Да к тому, что для истории германских этносов контакты с римлянами были чрезвычайно важны. Многие из германских мифов содержат воспоминания о столкновениях с могущественным соседом — Римской империей.
И некоторые косвенные улики указывают на то, что миф о Нибелунгах также хранит часть воспоминаний о римских временах. Достаточно вспомнить, что именно в таких «нибелунгских» местах, как Ксантен, Вормс и области по Дунаю, происходили наиболее частые контакты германцев и римлян.
Арминий и Вар — римское господство в Германии
Ну-с, пробежимся по историческим просторам. И заглянем на огонек к римским историкам имперских времен, описывающим поражение римского наместника в Германии — Публия Квинтилия Вара — в борьбе с германским союзом в 9 году н. э.
Как гласит история, римская провинция Германиа Инфериор охватывала область на левом берегу Рейна где-то в районе современного Евросоюза и севера-запада Германии с центром в Кельне. Наиболее важными пунктами дислокации легионов считались Ветер (Ксантен), Нойсс, Кельн и Бонн. Кроме этого, следы пребывания римлян обнаруживаются в Вормсе и Альцее, двух других местах, связанных с легендами о Нибелунгах.
Земли свободных германских племен были огромным соблазном для прожорливой империи. У Рима никогда не утихал голод по таким сырьевым запасам, как железо или медь. А земли отписывались в качестве вознаграждения ветеранам.
Возглавлял римские легионы на Рейне сенатор Публий Квиитилий Вар.
Он относился к политической элите Рима, а благодаря своему браку с внучатой племянницей Августа сумел породниться с императорским домом. И вот в пятидесятилетнем возрасте он был «командирован» на Рейн.
В распоряжении Вара в 9 году н. э. было три легиона, около 30 ООО солдат, среди которых 15 000 римлян и свыше 10 000 германцев из «адаптированных». Германскую часть войск возглавляли офицеры из германцев, среди которых наиболее почетное положение занимал Арминий из проримского семейства херуской знати.
Вот какое описание происходящего оставил нам римский историк Кассий Дио (155–235):
«Римляне владели некоторыми частями этой страны, однако далеко не всем, что хотели бы подчинить своему владычеству. Их солдаты занимали здесь зимние квартиры, основывали города, а варвары подлаживались под римский образ жизни, посещали рынки и заключали дружеские союзы. Но не забывали и обычаи своих отцов, свою урожденную сущность, независимый образ жизни и силу своего оружия… Но когда Квинтилий Вар стал Главой над Германией и пожелал слишком быстро реформировать ее… особенно подняв налоги над подданными, их терпению подошел конец».
У Тацита мы с вами находим историю о том, как могущественного наместника во время его возвращения из экспедиции предупреждали о готовящемся заговоре, но он, к несчастью, не возымел намерения прислушаться. Даже несмотря на донесения о том, что его собственный офицер Арминий Херуск и соседские германские племена готовят восстание.
Отчего римский наместник так доверял германскому князю? Ответ следует искать в прошлом Арминия.
