С того дня Меровей не находит себе места в Париже. А затем все-таки решается отправиться в Руан, чтобы уговорить Брунгильду выйти за него замуж и уехать вместе с ним в Тур» где их непременно примет знаменитый епископ Григорий Турский.
И вновь Фредегонда кипит от гнева. Хильперик требует к ответу епископа. Но Григорий Турский не из тех людей, которыми можно легко помыкать. Хильперик вынужден был признать это, когда потребовал выдачи своего сына и его жены. «Это убежище святого Мартина в Туре неприкосновенно, — заявит епископ. — Никто не покидает его против своей воли».
Тогда коварный Хильперик смиренно (!) просит Турского хотя бы поговорить с Меровеем…
Король предпочел не расправляться с вдовой брата, он просто выслал Брунгильду в Австразию, где она стала регентшей при сыне. А вот Меровей был лишен прав наследства и брошен в темницу. Когда ему удалось бежать, он скитался. И через два года был убит слугами отца.
После смерти Меровея Фредегонда являет миру чудеса собственной жестокости и ненависти к людям, совершив целый ряд убийств. Она уничтожала всякого, кто был ей в тягость. Сперва младшего сына Хильперика Хлодвига, которого ему родила Аудовера. Он был обвинен в каком- то злодеянии (которого, конечно, не совершал), и его убили в тюрьме в Хеллесе, а тело бросили в Марну.
Но и этого ненасытной Фредегонде было недостаточно. Она возжелала смерти самой Аудо- веры, которая уже несколько лет жила в монастыре в Ла-Манше. Бывшая королева была убита, но ее дочери удалось бежать. Леденящая жестокость, не так ли?
Следующей жертвой пала жена несчастного Хлодвига, которая была сожжена заживо.
Трудно остановиться, когда душа скована цепью страшных преступлений. Вот и Фредегонда остановиться уже не могла. Следующей ее жертвой стал епископ Пратекстат, приютивший когда- то Меровея и Брунгильду. На него напали в его собственной церкви и жестоко изранили, после чего его посетила «лучезарная Фредегонда».
Пратекстат собрал все оставшиеся силы и промолвил: «Ты будешь предана проклятию во всех грядущих поколениях, и правосудие Божье покарает тебя!»
Фредегонда не сказала больше ни слова, она стояла и ждала, когда умрет епископ. А Божье правосудие не заставило себя долго ждать и все же покарало королеву Нейстрии.
Друг за другом от оспы умерли ее сыновья. Несмотря на заботу лекарей, спасти их не удалось. В живых остался лишь Хлотарь, которому было всего лишь несколько месяцев.
Злоба Фредегонды обернулась на Хильперика. Король подозревал королеву в измене с графом Парижа Ландрихом. Фредегонда опять ходила по лезвию ножа.
Сентябрь 584 года. Удачная королевская охота в округе Хеллеса. Король убил вепря и крайне воодушевлен своим «подвигом». Один из его людей предлагает его величеству кубок вина. В следующую ночь Хильперик скончался.
Отныне Фредегонда была единовластной правительницей королевства. Но радость опять оказалась недолгой.
Репутация у Фредегонды была такой, что ее сразу же стали подозревать в убийстве мужа. Возмущение было таковым, что ей вместе с четырехмесячным сыном пришлось укрываться в парижском соборе и просить о покровительстве деверя, Гонтрана Бургундского.
Осторожный и рассудительный Гонтран (за постоянное покровительство Церкви он был впоследствии канонизирован) прибыл в Париж и собрал совет из трех епископов и трехсот вельмож, чтобы признать законорожденность Хлотаря. После этого он берет мальчика под свою опеку, а Фредегонде не позволяет остаться в Париже, выслав в окрестности Руана. Выказывая скорбь по мужу, она сумела собрать армию и нанести поражение австразийским войскам.
Единственное, что так и осталось неизменным, — ее ненависть к Брунгильде. Она медленно умирает, но все равно продолжает ненавидеть. Тело Фредегонды было похоронено в старом аббатстве Сан-Винсент в Париже, которое вскоре после этого стало называться Сен-Жермен-де-Пре.
Смерть Фредегонды должна была бы свести на нет ненависть и вражду по отношению к Брунгильде. Но этого не случилось. Ее сын, Хлотарь, продолжил борьбу. Необузданный, коварный юноша, едва ли менее жестокий, чем его мать. Борьба между ним и Брунгильдой длилась целых семнадцать лет, до 613 года.
Вследствие предательства Брунгильда была пленена и доставлена к Хлотарю. А тот цинично предъявил ей длинный список «преступлений» — убийство десятка франкских королей, включая даже убийство ее мужа Зигиберта I, лежавшее на совести Фредегонды. В Ренев-сюр-Винжан разыгрался кровавый конец этой истории, который будет ужасать людей еще несколько столетий. Именно здесь Хлотарь даст волю своей немыслимой жестокости.
По его приказу шестидесятишестилетняя королева была отдана на растерзание палачам, ее пытали три дня. Это происходило в одном деревенском доме, к которому Хлотарь часто подходил, чтобы послушать, как его враг кричит от боли. На четвертый день, когда тело Брунгильды превратилось в сплошную рану, ее посадили на коня, и глумящееся войско осыпало ее всевозможными оскорблениями. От, той, что родилась на престоле, была дочерью, сестрой, супругой и матерью королевских особ и кому не было равных по красоте, осталось лишь месиво. Хлотарь и не подозревал, что в глазах потомков эта мучительная смерть будет казаться более ужасной, чем большинство злодеяний того времени.
Думаю, можно передохнуть. Похоже, мы с вами уже вволю насытились свидетельствами гнусной стороны истории человечества, в числе которых ключевая роль принадлежала коварным интригам и кровавым злодействам.
Кримхилъда родила при черной луне. Сын ее появился в мир на рассвете. Кримхильда дико кричала. Повитуха боялась, что она не выживет, а если и уцелеет, не сможет родить еще.
Но она все вынесла. И самое главное, она родила сына.
— Вот он! — гордо кричал Зигфрид, демонстрируя младенца братьям-королям.
В ту же ночь при черной луне Брюнгильда рассказала Хагену всю правду.
Начала рассказ с Зигфрида. Вернее, заговорила о своих ожиданиях — как дожидалась Непобедимого в своем надменном отчаянии. А потом — пустой корабль. А потом — встреча с Зигфридом. Свадьба, которая не была свадьбой. Быстрое прощание, странное путешествие. Свадьба, которая не должна была быть свадьбой.
— Сначала Гунтер пришел один.
Она рассказала о той маленькой битве, что выиграла в первую ночь после свадьбы.
Дальше Хаген все понял.
— Зигфрид? — спросил он совсем тихо, ничего не выражающим голосом.
Брюнгильда сморщилась.
— А потом — Гунтер, — прошептала она.
Хаген ни о чем не спрашивал ее. Он размышлял о том, как они должны умереть. Зигфрид и Гунтер, его король.
Рыцарская культура и Крестовые походы — следы эпохи Барбароссы
Итак, еще один виток нашей ленты времени. Посетим-ка мы для пущей ясности одну из прославленных эпох позднего Средневековья, воспетую в наиболее популярной в то время легенде о возвращении императора Фридриха I Барбароссы. Именно с ним были связаны надежды на спасение: спящий в горах Гарца император проснется однажды и спасет гибнущую страну.
На самом деле император утонул в реке во время третьего Крестового похода в 1190 году. Вероятно, именно поэтому его внезапная гибель показалась современникам чем-то крайне загадочным. В средневековой «Песне о Нибелунгах» эпохи 1200 года вполне могли сохраниться кое- какие отголоски воспоминаний об эпохе Барбароссы.
Рыцарская культура на тот момент времени достигла своего расцвета. Обычаи и ритуалы рыцарства отражались в поэзии и музыке, в стиле одежды, архитектуре и в оружейном искусстве. Проводилось огромное количество турниров. Вдохновляемые провансальской литературой, поэты XII века расцвечивали тексты правилами игры в придворную любовь, описанием добродетелей христианнейших рыцарей. Образ рыцаря начинает конкурировать с образами древних героев эпохи переселения народов.
Кто такой средневековый рыцарь? Воин на мощном боевом коне, в блестящих латах и с острым мечом? Такой стереотип, разумеется, не отражает и малой толики всех средневековых реалий. Рыцари XI и XII столетий на самом деле были до крайности проблемной группой. Их социальный взлет объяснялся единственно военными нуждами. И этот взлет приходится на первый Крестовый поход (1096–1099). «Из тех, кто был разбойником с больших дорог, родились истинные борцы за дело Христово», — заявлял французский летописец и участник Крестового похода Фульхерий Шартрский. В Святой земле создавались религиозные рыцарские ордена — тамплиеры, иоанниты, лазариты и Немецкий орден. Все это оказывало определенное влияние и на старушку Европу. Воинские идеалы и религиозные добродетели были явлены в борьбе с неверными. «Deus lo vult» — «Так желает Господь» — эти слова стали боевым девизом рыцарей первого крестового похода.
