Читаем без скачивания Предпоследняя истина - Филип Дик

И на основании этих, изданных задним числом фальшивых статей, Совет решит, что закон в данном случае на стороне правительства Ист-Парка, поскольку участок земли, на котором были сделаны столь значительные археологические находки, автоматически становится собственностью правительства.

Но Броз не нуждался в земельных участках. За этим стояло что-то еще.

Все было не так просто.

– Вы еще не поняли, - сказал Броз. - Объясните ему, Линдблом.

Верн Линдблом стал объяснять:

– Все произойдет таким образом: Хиг или кто-нибудь другой из работников Рансибла, руководящих железками или буровыми установками, обнаружит эти предметы и сообщит Рансиблу. И, согласно американскому законодательству, независимо от их фактической ценности…

– О Господи, - сказал Адамс. Ведь Рансибл сразу поймет, что если он передаст сделанную им находку правительству Ист-Парка, то лишится своих земель. - Он скроет находку.

– Разумеется, - удовлетворенно кивнул Броз. - Мы попросили миссис Морген из Берлинского института прикладной психиатрии составить на основании имеющихся свидетельств психологический портрет этого человека, и ее выводы совпали с мнением наших психиатров. Да это и понятно. Он же предприниматель и стремится к богатству и власти. Что значат для него бесценные следы древней цивилизации, оставленные пришельцами-завоевателями шестьсот лет назад в южной Юте? Например, черепа пришельцев. В вашей статье будет опубликована фотография этого рисунка. Вы выдвинете гипотезу о том, что пришельцы посетили эти места, и попытаетесь восстановить их облик при помощи скудных находок и нескольких сохранившихся костей.

Гипотезу о том, что они воевали с индейскими племенами и войну эту проиграли, и потому не колонизировали Землю. Однако все это в виде гипотезы, поскольку тридцать лет тому назад, когда была написана статья, вещественных доказательств было немного. Ожидалось, что будут сделаны новые находки. Так и случилось.

– И теперь, - сказал Адамс, - у нас есть полный набор оружия и костей. Наконец. Гипотеза тридцатилетней давности подтвердилась, и это имеет огромное научное значение…

Он подошел к окну и притворился, что смотрит наружу. Строитель жилых комплексов, Луис Рансибл, получив сообщение о находке, заподозрит, что они были закопаны там, чтобы отобрать у него землю - и ошибется. И, допустив ошибку, скроет находки и продолжит строительные работы.

А в это время…

Более преданный науке, чем своему работодателю, и не желающий потворствовать жадности промышленного магната, Роберт Хиг "неохотно" сообщит о находках правительству Ист-Парка.

И Рансибл станет преступником. Потому что существует закон, по которому все находки, сделанные железками, становятся собственностью владельца поместья; все йенсенисты ведут раскопки в поисках довоенных вещей, представляющих художественную или техническую ценность; Но закон этот не распространяется на те находки, которые с точки зрения археологии имеют исключительное, уникальное значение.

А пришельцы, прибывшие на Землю шестьсот лет назад, вели ожесточенную борьбу с тамошними индейцами. Затем пришельцы вновь улетели. У Рансибла не будет никаких шансов на то, чтобы Совет Реконструкции его оправдал, его дело обречено на провал даже в том случае, если защищать его будет самый лучший адвокат в мире.

Но Рансибл не просто потеряет свою землю.

Его приговорят к тюремному заключению сроком от сорока до пятидесяти лет в зависимости от ловкости, которую проявят во время судебного процесса адвокаты, нанятые правительством Ист-Парка. Ведь "Закон о находках, представляющих особую ценность" уже не раз пускали в ход против тех людей Йенси, которые преднамеренно скрывали ценные и редкие изделия и были пойманы с поличным. Совет потребует, чтобы и дух и буква этого закона во всей его полноте были соблюдены. И Рансиблу тогда несдобровать - его финансовая империя, его жилые комплексы, разбросанные по всему миру, станут общественным достоянием: в этом и заключается карательная постановляющая часть "Закона о находках", придающая ему особую свирепость.

Человек, осужденный по этому закону, не только попадал в тюрьму - все его имущество, все без исключения, подлежало конфискации.

Адамс это знал и теперь окончательно уразумел, в чем должен состоять смысл его статей для журнала "Мир природы", выходившем тридцать лет назад.

И все же мысли его блуждали, погружая обычно цепкий ум Адамса в сонное оцепенение и принуждая его тупо выслушивать обмен репликами между Брозом и Линдбломом, которые, в отличие от него, прекрасно понимали цель акции.

Ведь речь идет о Луисе Рансибле, который строит жилье для бывших обитателей подземных убежищ, вышедших на поверхность, чтобы увидеть дальнейший ход военных действий. И обнаруживших, что война закончилась много лет тому назад, а Земля превращена в один гигантский парк, застроенный виллами для немногочисленной элиты и поделенный на поместья.

Почему же, спросил себя Адамс, они хотят покончить с этим человеком, столь прилежно выполняющим свои исключительно важные обязанности, имеющие первостепенное значение не только для людей, покинувших убежища, но и для нас, йенсенистов? Ведь всем нам известно (нужно смотреть правде в глаза), что бывшие жители убежищ, поселившиеся в жилых комплексах Рансибла, по сути дела являются заключенными, а жилые комплексы - это резервации или, как их сейчас называют, концентрационные лагеря. Условия в них лучше, чем в подземных убежищах, но все же это лагеря, из которых они не могут, даже на непродолжительный срок, выйти на волю, не нарушая при этом закон. А если нескольким, а то и целой группе из них удастся совершить побег, то, если это произошло в Зап-Деме, за ними охотится отборная армия генерала Холта, а если в Нар-Паке, то армия маршала Харенжаного. А в этих армиях состоят на службе многоопытные железки, которые выслеживают беглецов и возвращают их обратно - к плавательным бассейнам, объемным телевизорам и ковровым покрытиям их комнат в жилых комплексах.

Вслух же Адамс сказал:

– Линдблом, я повернулся спиной к Брозу. И меня теперь слышишь только ты. Я хочу, чтоб ты как бы случайно отвернулся от него, двигаться ко мне не надо, просто посмотри на меня, а не на него. И, ради Бога, скажи мне зачем?

Через мгновение он услышал шорох, а затем голос:

– О чем ты спрашиваешь, Джо?

– Почему они хотят прикончить Рансибла?

– Разве ты ничего не знаешь?

Сидевший за столом Броз сказал:

– Вы оба отвернулись, будьте любезны повернуться ко мне, продолжим обсуждение проекта.

– Ну говори же, - сдавленным голосом попросил Адамс, глядя из окна конторы на другие здания Агентства.