Он потянулся к моим губам за поцелуем. А я смотрела во все глаза, как шлюха давится спермой Платона. Вылазиет на свет, вытирает растраханные губы.
Бля. Этого козла убить мало.
Только почему и за что, я никак не пойму!
В момент, когда Платон застегивал брюки, он на миг замер. Поднял сквозь челку на меня жуткий взгляд. Глянул исподлобья всего на секунду. Но я поняла, что он знал. Черт, он все знал.
И то, как я пялилась на него все время.
И то, как машинально облизывала губы.
И то, как я хотела глянуть на его член и убеждала себя, что это праздный интерес и не более.
И то… как я возбудилась, видя, как он медленно прикрыл глаза, откинул голову на спинку дивана, выпустил столб дыма в потолок из упругих четких губ, и едва заметно дернулся, кончая…
Я судорожно вскочила с дивана. Вцепилась в ладонь Макса.
— Да, пошли. Я хочу посмотреть твою комнату, — громко сказала я.
Платон обернулся ко мне и уже не скрывал своего наглющего взгляда. В уголках его глаз появились морщинки насмешки. Но губы не дрогнули. Все его лицо выражало надменное пренебрежение, было пропитано наглым цинизмом.
Надо было не байк его крушить, а его самого переехать! Что б не смел больше бродить возле меня и выпотрашивать своими насмешливыми взглядами.
Макс довольно улыбнулся и, прихватив меня пониже поясницы, повел к выходу. Я шла и ощущала, как жжет между лопатками. Этот колючий едкий яд его взгляда провожал меня до самой двери, заставлял ноги подкашиваться.
Только когда Макс захлопнул дверь, я выдохнула устало.
Мой спутник нетерпеливо перехватил мою руку и потащил меня на второй этаж. Громкая музыка от бассейна оглушала. Я обернулась на звуки и увидела, как Ринат мнет огромные мокрые сиськи девки в одних бикини. Он смачно заглатывал ее соски, на которые она лила из рюмки текилу. Во рту у нее была зажата долька лайма. И я уже знала, что после того, как Ринат вылижет ее буфера, он вопьется зубами в ее кислый рот.
Содом и Гоморра вокруг. Все мужики ебнутые кобели.
А телки легкодоступные суки.
Мне стало противно от подкатываемой к горлу тошноты. Ведь сама не лучше…
Макс захлопнул за нами дверь и подтолкнул меня к кровати с горой разных подушек.
Тишина в комнате оглушала после громких битов электронной музыки. Здесь была хорошая звукоизоляция, и я замерла, слыша четко свои мысли.
Я не хочу…
Не хочу Рината!
Не хочу Макса!
Хочу этого гребанного фрика — Самойлова!
Темного кардинала. Незнакомого, мистического, не понятного.
Такого манящего и пугающего чувствами, что вызвал во мне.
Макс притянул меня за талию и положил мою руку на свой член, пока еще скрытый джинсами. Он уже выпирал и толкался мне в ладонь. Мужчина склонился к моему лицу, намереваясь схватить губы.
Я увернулась и вырвала руку.
— Макс прекрати. Я передумала. Не хочу, — твердо проговорила я.
Но мужик был уже хорошо выпивший и возбужденный. Он понимал, что я не целка радужная. Сама ведь за ним поплелась в комнату для траха.
Он сильнее сжал руками мои ребра и впился в шею, оставляя большой синий засос.
Я вскрикнула, уперлась в его плечи. Попыталась вывернуться. Он чуть приподнял меня за подмышки и завалил на высокие перины.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я задыхалась от тяжести его тела. Понимала, что сейчас мой немалый сексуальный опыт обогатится изнасилованием.
В кармане Макса зазвонил мобильный. Он чертыхнулся в моих волосах
— Сейчас, бейба. Надо взять. Могут звонить родители.
А я настолько довольная, что звонок спас меня, что начала стремительнее выбираться из под его туши.
Но Шагайлов придавил мое плечо к подушкам, не давая возможности двинуться. Я захныкала, чтоб он отпустил меня.
— Лили, прекрати. Подожди секунду.
Макс поднял трубку и с удивленным выражением лица выслушал монолог звонившего абонента. Не говоря ни слова, посмотрел на меня осмысленным трезвым взглядом.
Я вообще не поняла, что произошло. Думала, что мне надо дотянуться до сумки с баллончиком, чтоб угомонить этого кобеля.
А Шагайлов вдруг резко сам встал с меня. Спрыгнул на пол. Попятился к двери.
И вид у него был такой, словно ему только что морду начистили.
Больно и отрезвляюще.
Я поправила платье и встала с кровати.
— Лили, ты это… — он помолчал, а потом вдруг раздраженно рявкнул на меня, — Предупреждать надо, бля!
И выскочил из комнаты не оглядываясь.
Я осталась стоять ошарашенная.
Кто ему позвонил и что сказал?!
Если даже мои протесты и трепыхания он не воспринял за стоп сигнал. Кто смог его вразумить всего одной фразой, сказанной очень тихо, чтоб я не расслышала. И почему Макс разозлился на меня?!
Бред какой то!
Глава 12
Лили.
Выяснять, что произошло в больной голове Шагайлова я не стала. Спустилась на первый этаж. Набрала себе стакан для сока полный текилы. Взяла тарелку с лаймами и вышла с другой стороны дома на лужайку. Здесь было спокойнее. Основное веселье разворачивалось у бассейна и в закрытых комнатах.
Я села в пустой беседке на мягкую широкую скамью. Сняла туфли-убийцы ног. Без каблуков стало определенно легче и приятнее.
И в гордом одиночестве я начала интенсивно накидываться текилой.
Глубокая темная ночь вокруг. Высокий забор перед глазами. Я сидела и смотрела на пустой стакан текилы мутным взглядом. Я была уже такая пьяная, что икала и всхлипывала. Мне стало безумно жаль себя.
Все что со мной произошло — последствие моей ссоры с Платоном.
Это из-за этого гребанного фрика я так невовремя поругалась с Ринатом. Мои родители требуют, что б мы помирились, и от этого зависит благополучие нашей семьи. А еще зеленые глаза без устали травят сердце.
Какой то кошмар наяву.
Моя жизнь из спокойной и размеренной превратилась в сумасшедший хаос. И самое ужасное, что в этой неразберихи, я не понимала себя. Вот вообще.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Шатаясь и икая, я встала с лавки. Утерла кулаками потекший от слез макияж и поправила растрепавшиеся волосы. Сейчас я наверное похожа на бешенную панду, слезшую с сеновала.
