каждый мой шаг, куда бы я ни свернул. Его взгляд неотрывно следовал за мной, его шаги отдавались эхом от каменных стен — все громче и ближе. Кто это, я не знал: человек, безобразное чудовище или же сама смерть?
Я завернул в какой-то пыльный и узкий коридор в ответвлении от основной пещеры: он был завален старой мебелью и каким-то разным хламом, затем — еще поворот, и еще. Хорошо, можно запутать следы. За очередным поворотом я наткнулся на дверь в маленькую комнатушку, подсобку со швабрами и ведрами, забитую доверху инвентарем. Тупик. Я ударил по клавише выключателя, гася тусклую лампочку, одиноко свисавшую с потолка, и закрыл дверь кладовки изнутри — запер на щеколду (зачем она внутри?), зарылся поглубже в грязные тряпки и затаился. Шаги приблизились и остановились. В просвете под дверью видна тень: там кто-то стоит. Нужно перестать дышать, совсем. Смотрю на тень. Время остановилось. Он ждет когда я ошибусь…
БАМ-М! Удар в дверь, затем снова — БАХ! БУМ! БУМ! Дверь дрожала и прогибалась. Череда ударов, словно молот, забивающий меня в землю. Я вжался в самый угол, холодея от ужаса.
* * *
Проснулся от того, что неистово тряслась дверь. Но услышав завывания бушевавшего ветра снаружи, успокоился. Перевел дух. Уф-ф, все равно жутковато. Горький привкус сна остался, где-то на подкорке скребет по нервам. Навесной замок, сопротивляющийся стихии, глухо постукивал по двери: тук-тук, тук… Отчетливо был слышен звук ливня, хлещущего по земле и крыше.
Можно просто лежать и слушать шум. Душно. Всматриваясь в непроницаемую тьму, я вспомнил случай в пещерах: проводник группы тогда решил всех удивить. Когда мы были уже достаточно далеко, в глубоких недрах, он попросил всех одновременно отключить фонарики. Все исчезло. «Хоть глаза выколи» — это про тот случай как раз. А сейчас — уже не страшно.
Под воротами ярко вспыхнуло холодным светом и тут же погасло. Молния.
БА-БААХ-ТАДАДАБУМ! ТЫДЫБУДУ-У-М-М-М-м-м-м!
Сверху, прямо над гаражом, раздались раскаты грома. Очень низко. Стены вздрогнули. А я невольно сжался и ошарашенно стал озираться по сторонам, боясь быть раздавленным железобетонной плитой, лежащей надо мной.
Через минуту снова бахнуло.
ТАДА-АМ-м-м-м, БДУУМ-м-м, БАМ-ТРАХ-БЫМБАМБУ-У-У-УМ-м-м-м!
В ящике зазвенели гаечные ключи и болты с гайками. Это было совсем рядом. Не пора ли подползти к стене (поближе к «треугольнику жизни») — так, на всякий случай? Или — наружу, но там — вода и молнии, электричество — опасно. В соседнем гараже сработала сигнализация автомобиля.
ПИУ-ПИУ-ПИУ-ПИУ!
— Твою ж мать!.. — теперь не перестанет орать, так всегда.
ПИУ-ПИУ-ПИУ-ПИ, пи! Сигнализация смолкла так же неожиданно.
Я приготовился и ждал следующего раската, но его не было. Шли минуты, но ничего. Ветер резко прекратился и наступило затишье. Конец?
Я встал и на ощупь добрался до ворот, приоткрыл их и выглянул наружу. Влажный порыв ветра, с каплями дождя, ворвался внутрь, обдав меня свежестью и прохладой: как приятно. Беззвучно, как в немом кино, молния в глубине черного неба озарила голубовато-фиолетовым светом контуры огромных, исполинского размера, туч. И через секунду все исчезло. Через минуту-другую боги снова бросили шар, выбив все кегли, — но где-то там, дальше, поэтому тише и уже совершенно не страшно.
Пошел ливень.
Проигнорировав здравый смысл, я воспользовался удачным моментом и принял прохладный душ, смыв с себя липкий пот и пыль. Затем, пока меня не заметили, такого первобытного, голого и довольного, уже посвежевшим я вернулся внутрь, выпил остатки воды и стал ждать рассвета. Спать перехотелось.
25. Сделка
Когда рассвело, в моей голове уже созрел план: сейчас беру болгарку и топаю на рынок, там быстренько меняю ее на деньги и сразу — в магазин за едой. Все просто. Если местные торгаши не отпинают меня, то проблем быть не должно. Сосущий вакуум в животе и начинающаяся жажда придают мне уверенности. В общем, чем раньше это сделать, тем лучше. Нужно поторапливаться.
Кинул в мешок инструмент и, резко выдохнув и приготовившись, ударил себя по щекам, прогоняя бледность, несколько раз подряд. Я все так же походил на голодного попрошайку или наркомана — в такой-то одежде и в полуобморочном виде, это и понятно… Для большей убедительности я прихватил с собой паспорт с чеком на инструмент. Это увеличит мои шансы. Теперь — все. Придав себе кажущейся бодрости и презентабельности, я решил во что бы то ни стало раздобыть сегодня пропитание. Любым способом. Думать о чем-то другом я все равно не мог. Подперев ворота камнем, чтобы их не открыло ветром, я направился к выходу с территории.
Бодрящий утренний ветерок после ночной грозы хорошо приводит в чувство, дышится легко, вся пылища прибита дождем. Лужи уже впитались. Быстрой походкой, надвинув кепку на глаза, я уже хотел было проскочить сторожку, как вдруг меня окликнули:
— Вы из двадцать седьмого?
Небритое лицо почти уже деда с усищами в виде велосипедного руля выглядывало из тени небольшого окошечка на свет божий.
— Уважаемый, погодите минуточку!.. — лицо исчезло.
— Что случилось? Здрасьте… — я напрягся, всматриваясь в пустой черный квадрат: «Зачем я ему понадобился?»
Через несколько секунд застучали засовы металлической двери, и из недр сторожки вышел покрытый, казалось, пылью времен, помятый седой охранник.
— Вы же из двадцать седьмого, правильно?
Я кивнул.
— Хм, замечательно. Я чего хотел-то, наблюдали вас ночью-то этой, в грозу… Хм-м, купающегося или гуляющего просто…
Краска залила мою удивленную физиономию. К этому я не был готов. Дед продолжал:
— Вы же порядок помните, правила-то есть: ночевать в гаражах не положено, да.
Я молча слушал и краснел, как нашкодивший сопляк. Аргумент, однако: «закон есть закон». Правил я, конечно, никогда и в глаза не видывал, но знал, что такие имеются, да и врать ему было незачем. Самое неприятное, естественно, было слушать про мои водные процедуры: черт, ведь я был нагишом. Мне стало не по себе, и как-то грязно. На меня смотрели. Представляю, как он или они потешались… А не шантажировать ли он меня собрался?
— На этот раз, хм, это будет предупреждение, понимаете?..
Я все понимал. И уже сочинял историю, почему мне непременно нужно остаться в гараже. У меня просто нет другого выхода. Тактично обойдя стороной мой ночной душ, я заговорил:
— Да, правила, конечно, знаю. И более того, я полностью одобряю и поддерживаю их. Если бы все придерживались установленных правил и законов, то и в стране порядок был! Я как раз хотел на обратном пути зайти к вам — и все рассказать, и обговорить, совет может спросить: у меня сложилось крайне
