обтягивающая синяя пижама из незнакомого легкого материала. Я поднял руку и поднес ее к лицу.
Она вообще не походила на руку живого человека. Кожа выглядела слишком молодой и гладкой. На ней не было ни морщин, ни углублений, ни пор – ладонь казалась вырезанной из безупречно отполированного мрамора телесного цвета. У меня были тонкие изящные фаланги и голубоватые длинные ногти со сложной сиреневой росписью.
Я щелкнул пальцами и услышал положенный щелчок. Мои пальцы ощутили друг друга. Но у живого человека не могло быть таких рук.
Дверь открылась, и в зал вошли два незнакомца в наряде синтоистских жрецов-каннуси: просторные белые робы, массивные черные башмаки и черные шапочки. В руках, как и положено, они держали церемониальные деревянные жезлы. От настоящих священников их отличали только странные черные иероглифы на одежде.
Сперва эти иероглифы показались мне похожими на знаки корейского алфавита – а потом я понял, что это две латинские буквы, «T» и «H», наложенные друг на друга.
Жрецы остановились перед моей кушеткой и поклонились, выставив жезлы перед собой.
– Вы уже пришли в себя, – сказал один из них. – От имени «TRANSHUMANISM INC.» поздравляем вас с завершением Большого Путешествия, Сасаки-сан!
Имя «Сасаки» не удивило меня. Это было мое имя. Мое имя в этом мире… Я помнил его так же точно, как то, что был создателем стоящих у стен механизмов.
– Память будет возвращаться к вам постепенно, – сказал жрец. – Полностью процесс может занять несколько дней. Сейчас я коротко расскажу вам, что произошло, и вы вспомните главное.
– Вы жрецы Синто? – спросил я. – Каннуси?
– Нет, – ответил жрец с улыбкой. – Мы сотрудники «TRANSHUMANISM INC.» Этот наряд выражает уважение к вашей национальной культуре и идентичности. Вы – клиент третьего таера, вернувшийся из глубокого погружения.
Второй жрец молчал. Я подумал, что из двух навестивших меня кукол говорить умеет только одна. Видимо, экономия.
– Вы понимаете, о чем я? – спросил жрец.
– Пока не особо. Что за третий таер?
– Это ранг вашего бессмертия. Вы добились успеха в земной жизни и приобрели билет в вечность. «TRANSHUMANISM INC.» хранит ваш мозг. Вы, как выражаются на земле, баночник третьего таера. Ваше тело давным-давно умерло. Но мозг жив и позволяет вам существовать в особом измерении полной свободы. Где мы сейчас и находимся.
– А что это за глубокое погружение?
– Вы купили полный тур на «Сансаре», – ответил каннуси. – Так называемое Большое Путешествие. «Сансара» – один из самых дорогих и популярных баночных аттракционов. Им можно пользоваться множеством разных способов. Вы, например, решили заново пережить свою прошлую жизнь.
– Вы хотите сказать, это действительно было одно из моих рождений?
– Мы не можем дать такой гарантии, – сказал каннуси. – Это вопрос веры. У «TRANS- HUMANISM INC.» есть технологии, позволяющие испытать некий опыт, основанный на глубочайших откликах памяти. Это уже не физическая память, запечатленная в нейронных связях, а нечто другое, связанное с полями ауры вашего мозга. Научных доказательств достоверности такого опыта не существует. Но переживания, возникающие при глубоком погружении, настолько необычны и правдоподобны, что многие клиенты, особенно с высоких таеров, повторяют этот опыт несколько раз, спускаясь все глубже и глубже… Больше того, утверждают, что так можно переместиться и в следующее возможное рождение. Многие баночные гуру удостоверяют подлинность такого опыта. Вы довольны?
– Все было как в жизни, – сказал я. – Вернее… Все это было жизнью. Моей жизнью. Другой я пока не помню.
– Прекрасно, – ответил каннуси. – Радость клиента – высшая награда для «TRANSHUMANISM INC.» Сейчас мы вас покинем, а вы увидите записанный перед погружением меморолик…
После этих слов оба каннуси просто исчезли. Только тут я сообразил, что они даже не куклы. Они не обладали никакой материальностью вообще и мало отличались от мелькавших передо мной при пробуждении цифр.
На месте жрецов возник юноша с чрезвычайно смазливым лицом, одетый в желтое шелковое кимоно. Он был настолько совершенен и красив, что его трудно было назвать человеком – он походил на ожившую фарфоровую куклу.
– Здравствуй, Сасаки, – сказал юноша, улыбаясь. – Как мне объяснили, несколько дней ты ничего не будешь помнить о том, кем ты был до своего путешествия – временное забвение защищает мозг от перегрузки. Если все получилось, как я хотел, ты видел свою прошлую жизнь. После нее ты стал сначала вот таким…
Юноша превратился в мужчину с седыми висками и решительным суровым лицом. На нем была одежда для фехтования, а в руке он держал решетчатый шлем.
– А потом – вот таким, – сказал фехтовальщик и снова стал фарфоровым юношей. – Но последнее изменение не было перерождением в обычном смысле. Твой мозг просто переехал в банку. Ты потерял пол, возраст и все связанные с ними проблемы. Но это не значит, что проблем у тебя больше нет.
Фарфоровый юноша усмехнулся.
– Они есть, но другого рода, чем прежде… Говорят, ты будешь хорошо помнить прошлую жизнь три или четыре дня. Поэтому надежно зафиксируй все случившееся прямо сейчас – пока оно живо в твоей памяти. Используй кисть и стопку рисовой бумаги. Здесь она тоже есть, хотя сделана не из риса, а даже не знаю из чего… Из мозгового электричества, наверное. Напиши отчет о том, что ты пережил. Придай ему форму литературного произведения. Таким образом ты развлечешь наших подружек и получишь небольшую передышку в своем тяжком ежедневном труде…
Юноша засмеялся и исчез.
Каких подружек, подумал я со странной тревогой, каких таких подружек…
Лицо юноши казалось смутно знакомым – и мне захотелось посмотреть на собственное отражение.
Прежде чем я сообразил, что происходит, моя воля содрогнулась в легком спазме (это было привычное, наизусть знакомое движение духа, выполненное машинально) и прямо передо мной возникла зеркальная плоскость. Я увидел лицо фарфорового юноши.
Это был я. Новый я. Или, вернее, прежний. Я вспомнил, что в этом мире нет и не может быть настоящих зеркал, поскольку здесь нет ничего, способного отражаться. Зеркала здесь похожи на проекторы, показывающие закрепленный за человеком образ. То есть они все-таки есть, но…
Я был прежде художником, делавшим фехтующие друг с другом куклы – и одновременно мастером фехтования. Но это было еще до банки. А потом Сасаки (то есть я) попал в банку третьего таера и стал говорящей куклой сам. Кажется, мне это даже нравилось.
В дверь постучали опять.
Я вспомнил, что жрецы Синто появились в зале после щелчка моих пальцев. Подняв руку, я щелкнул ими опять.
Дверь раскрылась, и в зал вошла девушка. Очень красивая и совсем молодая, в короткой красной юбке и полупрозрачной белой
