Обещания падали на плодородную почву.
И всходы не могла искоренить даже черная Милость.
Последним хитрым ходом стала затея с возвращением регенту плаща и меча. Аргенту это было нужнее, чем Тилару. А тот не мог отказаться. Ибо объединение сделает Ташижан сильнее в час, когда миру угрожает истинная опасность, пострашнее той, которую представлял собой сир Филдс.
Староста поманил девочку к столу.
— Иди-ка сюда. Перекинемся словечком без лишних ушей. Как рыцарь с рыцарем.
Она не двинулась с места. Ее терзали смутные подозрения. Никогда раньше он не заговаривал с ней. Для него Дарт, как и для всех прочих, была всего лишь пажом, которого нашла где-то Катрин Вейл, слугой и гонцом смотрительницы. Об истинной ее роли и тайне ее происхождения и крови он ничего не знал.
Что же ему вдруг понадобилось от нее?
На столе стояло серебряное блюдо с жареными орехами и сушеными сливами. Аргент пододвинул его к Дарт.
— Угощайся, пожалуйста. Госпожа Юрил наверняка заморила тебя голодом.
Есть и вправду страшно хотелось, но Дарт только пробормотала что-то, чего и сама не расслышала.
Староста поднял сливу, повертел в пальцах.
— Сказал мне тут один оруженосец, что ты вроде бы отстаешь в учебе.
Дарт вспыхнула, ожгла его взглядом.
— Это никуда не годится, — продолжил он. — Может, службу у смотрительницы тебе лучше оставить? Я могу поговорить с ней…
— Нет, сир, — Дарт внезапно обрела голос, — пожалуйста, не надо!
— Так я и думал. Конечно, паж смотрительницы — почетное место, редкая честь.
Дарт сдвинула брови. К чему он клонит?
— Пожалуй, не помешали бы дополнительные занятия… личный учитель… возможно, чуточка Милости, укрепляющей силы… но это, конечно, дорого. Осмелюсь предположить, тебе такое не по карману?
Она только кивнула. Коленки затряслись.
Щен бегал по комнате, суя нос во все углы.
— Но в конце концов, ордену, возможно, пойдет на пользу, если он окажет безвозмездную помощь столь уважаемому члену, как ты, пажу смотрительницы.
— Это было бы крайне великодушно, сир, — сказала Дарт.
Он кинул сливу в рот, прожевал, кивая, словно в ответ на собственные мысли. Потом сказал:
— Но что есть помощь, если она не заслужена? Какой урок извлечет из этого будущий рыцарь?
Дарт посмотрела на него вопросительно.
Аргент вздохнул.
— Из-за суеты в последнее время у нас со смотрительницей почти не было возможности сесть и обсудить спокойно вопросы благополучия Ташижана. Это, конечно, нехорошо. Быть может, паж Хофбрин, ты сослужишь мне службу, в знак благодарности за расходы на учителя и толику особой Милости… рассказывая, о чем говорит и думает смотрительница. В интересах ордена.
— Сир, я…
Староста Филдс остановил ее строгим взглядом.
— Разумеется, смотрительнице ни к чему знать о моей просьбе. Она может решить, что я недоволен ею, а я ведь понимаю, как трудно ей найти время заглянуть ко мне в Эйр. Пусть это останется между нами, тобой и мной.
У Дарт пересохло во рту, сердце ушло в пятки.
— Однако если это затруднит тебя, я думаю, найдется другой паж, который станет служить смотрительнице с большим усердием.
— Но, сир…
Он снова улыбнулся.
Итак, ее просили шпионить за Катрин, соблазняя подачками и одновременно угрожая лишить места. Все в интересах ордена.
— Отлично. Значит, договорились. — Староста подошел к выходу. — Не смею больше тебя задерживать.
Он взялся за ручку двери, и, едва та приоткрылась, девочка выскользнула в коридор, чуть не наткнувшись на Хешарина.
— Осторожно… Мантия! — буркнул он.
Но Дарт, чудом избежав столкновения и со вторым, неизвестным мастером в дорожном плаще, поспешила к покоям своей госпожи. Как же различаются во взглядах староста и смотрительница, которые живут так близко друг от друга и у которых должны быть общие устремления, думала она.
Через мгновение девочка уже стучала в прочную дверь из железного дуба, буравя ее взглядом и мечтая поскорее оказаться за ней.
Щен просто проскочил сквозь нее. Счастливчик.
Мгновением позже ее терпение было вознаграждено.
— Роггер!
В покои Катрин она влетела так, что плащ взвился за спиной.
Дарт увидела бывшего вора, едва открылась дверь. Правда, узнала его только со второго взгляда, а сначала слегка испугалась. Клочковатая борода ровно подстрижена, рыжие с проседью волосы намаслены и расчесаны. Одет в подпоясанную кушаком пурпурную мантию ученого писца, из тех, что осенены особой Милостью, чтобы зашифровывать и запечатывать письма с помощью алхимии. Даже пальцы выкрашены в тот же цвет. В Ташижане таких писцов часто можно было встретить, особенно в последнее время.
Роггер явился под личиной.
Рядом с ним сидел Геррод Роткильд, почтенный мастер, преданный союзник. В своих вечных бронзовых доспехах.
Увидев своего пажа, Катрин сир Вейл поднялась с кресла перед жарко пылающим очагом и накрыла лоскутом ткани лежавшую на столе вещицу. Величиной и формой она напоминала небольшую дыню. Дарт успела учуять какое-то зловоние.
А в следующий миг она оказалась в объятиях Роггера. Крепко обхватила его. Год… Целый год прошел. Вечность!
Пылкость девочки его как будто насмешила. Но Дарт было все равно. Здесь собрались лишь те, кто ее знал.
— Отпусти меня, бесстыжая девка! — сказал Роггер, легонько прижав ее к себе.
Она улыбнулась, разомкнула объятия.
Роггер окинул взглядом комнату, вытянул руку. В ней, словно бы из воздуха, появилось сладкое печенье.
— Мне тут еще кой с кем надо поздороваться. Эй, вшивый окорок!
Он опустил руку к полу, повертел лакомым кусочком.
— Ты где?
Дарт показала на стол, возле которого стояла смотрительница Вейл.
— Щен там.
— А, — сказал Роггер, выпрямляясь. И обменялся странным взглядом с Катрин. — Пожалуй, лучше убрать это отсюда. Чтобы никто ничего не унюхал.
Геррод поднялся на ноги, взял со стола накрытый тканью предмет.
— Возьму к себе. Погляжу в лаборатории, что можно сделать.
— Спасибо, Геррод, — произнесла Катрин.
— И будь с этой чертовой штуковиной поосторожнее, — добавил Роггер.
Мастер кивнул вору, слегка поклонился смотрительнице и, жужжа доспехами, вышел. Дарт никогда не видела его лица, скрытого забралом. Но знала, как и все в Ташижане, что неустанные занятия алхимией ослабили и источили его тело и он давно не мог передвигаться без лат, снабженных благословенными Милостью механизмами. Роткильд превзошел наук больше, чем кто бы то ни было до него. Пятнадцать дисциплин.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
