Читаем без скачивания Мастерская чудес - Валери Тонг Куонг

Когда отец и мать казнили меня, я не кричала от боли, не сопротивлялась. Нужно было бороться, а я сдалась. Похоронила себя заживо, забросала землей их грех. Безучастно следила за тем, как грязная тина предрассудков засасывает меня с головой. Хотя была почти взрослой, семнадцатилетней! Приняла неправедный приговор без ропота. Отдала на заклание себя и свое дитя.

— Изменить свою жизнь никогда не поздно. Преодолейте страх, смелее! С годами мы теряем веру в себя, начинаем плыть по течению, думаем, что нам ничто уже не поможет. Хотя всего одно слово, воспоминание, признание способно нас исцелить!

— Всего одно слово, — заклинал меня молодой врач. — Еще не поздно отказаться. Вы несовершеннолетняя, но все равно ваше слово решающее. Прошу вас, не плачьте, подумайте, не торопитесь. В семнадцать лет непросто принять такое ответственное решение, я прекрасно вас понимаю. Но мне кажется, вы хотите оставить ребенка, верно? А что отец? Давайте спросим и у него.

— Отец? Вы же только что разговаривали с ним, доктор. Он настаивает, чтобы я сделала аборт.

— Я говорю не о вашем отце, Мариэтта. Об отце ребенка.

— Я чем-то обидел вас, ранил? У вас слезы на глазах.

— Нет, Жан, все в порядке. Это из-за пыли или цветов на окне. Я аллергик.

На восьмой неделе у эмбриона прослушивается сердце… Они вырвали сердце ребенку и мне. Задело ли это отца ребенка? Не знаю. Мой отец дал ему денег, проводил на аэродром, пожал руку.

— Возвращайся на родину, сынок. Поверь, твое место там.

Может быть, я сдалась, потому что он меня бросил? Я осталась одна и не смогла защитить малыша. Хотя все это случилось не в пятидесятые, когда женщины беспрекословно слушались отцов и мужей. Так зачем же, зачем я подписала ту проклятую бумагу? Почему не разорвала ее в клочья?

— Родители все за меня решили. Сказали, что я еще слишком молода и неразумна. Не знаю жизни. Не справлюсь. Обещали, что никогда ни в чем меня не упрекнут. Убеждали, что со временем я об этом забуду.

— Боже мой! Так вот она, причина всех бед. Незаживающая рана. Теперь я все понял.

— Отныне вы должны взять на себя ответственность за собственную жизнь. Вы и только вы принимаете решения. Все ясно, детали мне не нужны. Довольно, не мучайте себя. Вы сделали первый шаг, доверили мне свою главную боль. Остальное расскажете потом, если захотите и если будете в силах. На сегодня достаточно, не так ли? Ваша хроническая усталость, депрессия, эмоциональное выгорание, нервный срыв — называйте как хотите — вовсе не бегство от жизни. Наоборот, это попытка играть по другим правилам, занять ключевые позиции, вернуть себе самоуважение!

— Ах, если бы все было так просто! Если бы я сказала: «Хватит, ребята! Отныне у нас все пойдет иначе. Вы исполняете свои обязанности и уважаете мои права». Если бы от моих решений хоть что-то зависело…

— Вы мне не верите, сопротивляетесь. Классический случай! Иначе и быть не может. Посмотрите в зеркало и скажите, чувствуете ли вы к себе хоть что-то кроме презрения? Вы так давно себя не любите, корите за трусость, слабость, покорность. Считаете себя жалкой, ничтожной. Будьте к себе снисходительней, Мариэтта! Вот увидите, все изменится и внутри, и вокруг.

Слушала я его, слушала, а сама думала: «Наверное, он регулярно читает статьи психологов в дамских журналах и верит их обещаниям. Он добрый, участливый, деятельный. Однако не понимает, что поставить диагноз еще не означает исцелить болезнь. Психоаналитик сразу вкладывает персты в ваши язвы. Видит все узлы и затягивает их потуже. Десять лет подряд он выслушивает вас по полчаса три раза в неделю за приличное вознаграждение. И что же? Теперь вы знаете свой узел наизусть, каждую ниточку, каждую выпуклость, каждую потертость, но распутать его не в силах. Он кажется вам таким крепким, прочным, безнадежным, что от отчаяния вы горстями пьете антидепрессанты и ходите к психоаналитику еще десять лет. „Слова, слова, слова“».

— Давайте заключим соглашение, — предложил Жан. — Позвольте мне месяц, всего один месяц лечить вас по-своему. Доверьтесь мне. Обещайте, что исполните мои предписания. И все у вас наладится, клянусь! Вот здесь мы запишем ваши страхи, здесь — угрызения и сожаления, здесь — желания и надежды. Вместе их разберем и сделаем выводы. Месяц — не великий срок, вы ничем не рискуете. Но за этот месяц произойдет столько перемен, что вы удивитесь. Вы вновь полюбите себя и жизнь! На это не жалко потратить четыре недели, согласны?

От такого предложения действительно невозможно отказаться. Хотя предстоит перечислить столько неприятных болезненных моментов, столько ошибок, начиная с моего неудачного скоропалительного брака. Друзья и родственники дружно убеждали меня принять предложения Шарля, все были на его стороне.

— Тут и думать не о чем! — всплеснула руками Жюдит, когда я рассказала, что он просил моей руки. — Обаятельные красавцы с блестящим будущим на дороге не валяются. Такое раз в жизни бывает, не упусти его, скорей соглашайся!

— Страшно представить, что стало бы с тобой, если б мы с отцом не вмешались! — сказала мама. — Бог вознаградил нас за все треволнения. Наконец-то тебе подвернулась прекрасная партия! Твой жених — воплощенный идеал мужчины.

— Ну, я не стала бы сразу называть его воплощенным идеалом. Там видно будет.

— Так он не идеал? Вот новость! Из-за того, что ты его не любишь, да?

— Я не то хотела сказать.

— Довольно пустых слов, выходи за него, и все тут! Великая любовь бывает только в кино и в книгах.

Жюдит тоже не верила в любовь, считала брак сделкой, взаимовыгодным соглашением. Каждый из супругов мошенничает, хитрит и выгадывает. Все прочее — лицемерные бредни.

Я же думала, что любовь подобна горячему щедрому солнцу. Полтора года я грелась в ее лучах, различая при ярком свете то, что прежде было от меня скрыто. Я знаю доподлинно истинно непреложно: чувства выше любви не существует! Когда солнце скрылось, наступила бесконечная промозглая осень. Сердце покрылось льдом. Я убедилась на собственном опыте: без любви жизни нет.

Я назвала дату нервного срыва «день Z» в честь Зебрански, зомби и зеро. С тех пор прошел месяц. Вдруг распогодилось. Наступили ясные теплые дни. Птицы весело щебетали, взлетая из-под ног у прохожих. Каждый день мы с Жаном бродили по городу. Он знал все тихие улочки, таинственные закоулки, дворы, причудливо изукрашенные фасады, уютные садики, скверы. Рассказывал тысячи историй обо всем, что мы видели. Во время наших прогулок страхи и мрачные мысли отступали, таяли. Понемногу я прониклась к Жану доверием, поверяла ему свои тайны, воспоминания, размышления. Он слушал с трогательным вниманием, задавал множество вопросов. Его интересовала малейшая деталь, любая малость.

— Этот парень, Зебрански, он и прежде у вас учился? И много у него приятелей? Шпана всегда сбивается в стаю. Такие царьки по натуре трусоваты, а потому нигде не появляются без свиты. Расскажите о них побольше! Неужели директор вас не поддерживал? А с кем из коллег вы дружите? Ваш муж участвует в воспитании сыновей? Они вам помогают? Прибирают хотя бы у себя в комнате или нет?

Жан ни разу меня не перебил. Ни разу не зевнул, как Шарль, которому всегда было скучно выслушивать мои жалобы, хотя я так редко делилась с ним!

Незадолго до срыва мой муж высказал свое мнение обо мне с невероятной жестокостью и цинизмом.

— Твои перепады настроения предвещают климакс. Ты стареешь и не желаешь этого замечать, вот и все! Взгляни на себя, милая, тебе уже не двадцать. От правды не уйдешь. Ты хочешь, чтобы я лгал, уверял, будто ты не изменилась, однако это не так. Мы же обещали ничего не скрывать друг от друга. Так вот, Мариэтта, ты опустилась, махнула на себя рукой, превратилась в неопрятную домохозяйку, в тетку с кошелкой, стала неряхой. Ты утратила веру в себя, ходишь сутулясь, смотришь уныло. Вот почему жалкий юнец, мальчишка четырнадцати лет, смог тебя победить. Да и как уважать такую распустеху? Опомнись, бога ради! Перестань жалеть себя и перекладывать вину на других. Займись фитнесом по методике пилатеса, отправляйся в салон, сделай подтяжку лица, впрысни под кожу ботокс против мимических морщин, да что угодно, в конце концов, лишь бы выглядеть прилично! Приведи себя в порядок, встряхнись и не докучай мне больше всякой ерундой.

Бесчеловечно!

Жан утешал меня:

— Мужчины не всегда умеют выражать любовь. Ваш муж — политик, он хочет, чтобы действительность походила на глянцевую картинку и не менялась. Здесь он неправ. Время не убивает красоту, оно придает ей глубину. Но есть и доля правды в его нападках. Не уважая себя, не добьешься уважения окружающих. Не веря в собственные силы, не заставишь других подчиняться и слушаться. Вы сможете поставить себя иначе, у вас огромный потенциал. Не обижайтесь на его критику, забудьте о ней. Скажите себе: «Это его точка зрения, пусть сам с ней считается». Постоянно оглядываясь на мужа, вы словно бы надеваете чужие очки. И видите мир искаженным. Его глазами.