Читаем без скачивания Мастерская чудес - Валери Тонг Куонг

— По-своему — это как?

— На ваше усмотрение. Любые средства хороши. Я жду лишь результата. Нет-нет, не пугайтесь, крайних мер не потребуется. Вы одержите верх без труда, военный опыт вам пригодится и уличная смекалка не помешает. Просто будьте самим собой. — Он тяжело вздохнул и продолжил: — Я бьюсь головой об стену, теряю столько времени из-за проклятых недоумков! Хуже всех зловредное окружение. Некоторые только и мечтают, чтобы их ближний пропал, не выкарабкался после болезни или несчастья. Представляете, мистер Майк, иные нарочно губят своих жен, мужей, сестер, братьев, друзей, коллег. Из ревности, из зависти, по злобе. Те, мол, мешают им жить. Таких, я считаю, нужно проучить как следует, они не понимают ничего, кроме насилия. Дохляка вроде меня и слушать не станут. Зато у вас, мистер Майк, очень внушительный вид, догадываетесь, о чем я?

Еще бы не догадаться! С детства меня только то и спасало, что я здоровенный и сильный.

Первый урок выживания мне преподали на школьном дворе. Пришлось защищать мою бабулю от стаи мелких шакалов, шпаны, что ржала и дразнила ее почем зря. Полная, старенькая, она носила штаны в цветочек, которые шли ей как корове седло, да еще бигуди иногда забывала снять… Как увидит меня, давай целовать крепко-крепко, будто мы прощаемся с ней навек и не увидимся больше никогда. До сих пор, если туго приходится, так что сдохнуть впору, вспоминаю бабулю, и на душе как-то полегче.

Она делала вид, будто не замечает издевок, не видит, как молодые мамаши шарахаются от нее с отвращением. По вечерам просила у меня прощения:

— Не обижайся, Мишель, я не хочу, чтоб тебе за меня доставалось. Варикоз у меня, вот и хожу, как пугало.

Мне хотелось порвать на части всех этих гадов. Лежа в постели, я отворачивался к стене и лупил со всей дури по ней кулаком. Костяшки в кровь, да еще от деда здорово попадало за порчу обоев. Я тогда еще был соплей, тощим шкетом, не мог отомстить за бабулю как следует. Самое скверное, я и вправду ее стыдился… Злился на себя за это и за бессилье свое позорное. Трудно мальчишке стать ангелом, когда вокруг такое творится.

Второй урок мадам Майк преподнесла. И не она одна. Меня в военной форме многие уважали: и булочник, и почтальон, и хозяин бара на углу, даже полицейские. Радостно приветствовали, когда я возвращался из Африки или из Афганистана. Готовы были руки мне целовать как младенцу Иисусу. А потом, сами знаете, отвернулись все разом. Без формы я для них грязью стал, падалью, вонючим бомжом. Хотя внутри был все тот же, не изменился. Так-то!

Третий урок уличный. Торчок-сморчок и прочие нищеброды. Здесь твое место в цепочке питания напрямую зависит от мускулов, кулаков, веса, роста и умения драться.

Так что, да, мсье Харт, я вас понял, так точно, будет исполнено. Надену вместо камуфляжа костюм и галстук, расправлю плечи, и прошу любить и жаловать! Кто тут у нас не согласен с боссом?! Ну-ка, заткнулись все!

— Договорились. Отныне я буду с утра давать вам список поручений. Но есть у меня и особая просьба. Не могли бы вы присмотреть за малюткой Зельдой? — внезапно спросил мсье Харт.

Малютка Зельда! Слабенькая, тоненькая, точь-в-точь мадам Майк. И тоже упала прямо ко мне на руки. Только та была бухая, а эта в обмороке, разница небольшая, но все же есть. И опять я голову потерял, чего скрывать, от природы не уйдешь…

— У нее амнезия, поэтому она не всегда верно судит о людях и обстоятельствах. Я волнуюсь: не станут ли ее обижать в той конторе? Робертсон — мой старый друг, однако у него и без того дел по горло. Некогда нянчиться с какой-то секретаршей. Добейтесь ее доверия, расспросите о коллегах: нет ли каких неприятностей, столкновений? Одним словом, оберегайте ее, защищайте, но так, чтобы она ничего не заметила. Пусть не чувствует слежки. Свобода для нее так важна! В то же время Зельда сейчас — легкая добыча. Ведь она ничего не помнит о зависти, о вражде, о всевозможных опасностях и угрозах. Она одна-одинешенька на всем белом свете, ей нужно на кого-нибудь опереться. Скажу честно: не уверен, что вы справитесь. Помощь ей — задача непростая, требует такта, ловкости, дипломатических способностей… Обращаюсь к вам лишь потому, что вы начальник охраны, ваши расспросы не вызовут подозрений. Ответьте по совести, мистер Майк, у вас получится приглядывать за Зельдой или нет? Предупреждаю, провала этой миссии я вам не прощу! Так и знайте!

— Не беспокойтесь, мсье Харт. Мне приходилось ладить с аборигенами тех стран, где нас считали захватчиками и мародерами. Удавалось раскручивать на бабло добропорядочных граждан, для которых пьянство — смертный грех. Стратегии и тактике меня учить не надо.

— Прекрасно. Самое время применить ваши таланты на практике.

Я вылакал остаток пива и взял у хозяина список дел на сегодня. Он улыбнулся мне по-дружески.

— Я доверяю вам на сто процентов, мистер Майк, на все сто! За дело, время не ждет. Некоторые поручения не терпят отлагательств.

Над головой у босса висел календарь. Я взглянул на число. Месяца не прошло, как торчок-сморчок с дружками отходил меня трубой. Все-таки жизнь — загадочная штука.

Мариэтта

Жан напрасно благодушествовал, ничего приятного о себе и о других за последние две недели я не узнала. Поняла только, что мои близкие — родители, муж, сыновья — всегда были ко мне несправедливы, использовали меня, помыкали мной. Что сама я слабый никчемный человек, неспособный самостоятельно принимать решения, даже когда от этого зависит моя дальнейшая судьба. К тому же стоило мне увидеть неприглядную истину без прикрас, как единственный человек, называвший себя моим другом, внезапно прогнал меня прочь…

Подъезжая к дому на такси, я с горечью думала о том, что приходится поневоле признать свое полнейшее поражение и отказаться от всех желаний и чувств, которые теперь, как и прежде, не приносили мне ничего, кроме разочарования и беспросветной тоски.

Я смотрела на прохожих. В это время служащие заканчивают работу и спешат по домам. Мелкий надоедливый дождь заставлял их втягивать голову в плечи, поднимать воротник. Вероятно, многие навсегда отказались от прежних надежд. Многие затыкали уши, чтобы не слышать ядовитые издевки своих спутников. Зажмуривались, чтоб не замечать, как их унижают и подсиживают коллеги.

Похоже, мне все-таки придется купить транквилизаторы по рецепту, забытому в сумке еще с тех пор, как я впервые побывала у психиатра.

— Приехали! — сказал шофер.

— Что вы сказали?

Вот уж действительно: приехали!

Я расплатилась и с тяжким вздохом покатила к дому чемодан. В лифте закрыла глаза, чтобы не видеть свое отражение в зеркале и яркие неоновые вспышки рекламы за прозрачными стенками. Я была в отчаянии, точно заключенный, вернувшийся в тюрьму. Точно старая кляча, которая знает, что ее тащат на бойню, упирается, но не может встать на дыбы и умчаться прочь.

Не успела я достать ключ из сумки, как дверь распахнулась, и на пороге появились Макс и Тома с огромным букетом белых цветов. Они бросились мне на шею.

— С возвращением, мамочка!

Я никак не ожидала, что сыновья встретят меня с распростертыми объятьями. От неожиданности замерла и онемела. Когда прошлым летом я вернулась из больницы (мне вырезали опухоль, доброкачественную, само собой), не было и тени нынешнего воодушевления.

— Что же ты стоишь? Проходи скорей, мы тебя заждались!

В конце коридора сквозь распахнутую дверь гостиной я увидела еще один роскошный букет на низеньком столике, обычно заваленном дисками с компьютерными играми и грязными носовыми платками. Теперь он был девственно чист.

Тома ласково взял меня за руку и усадил на диван. Макс втащил чемодан. Невероятно! Раньше он не помогал мне даже нести пакеты с продуктами из супермаркета. Что за чудеса? Неужели оба так по мне соскучились? Я не сразу смогла расслабиться, принять все это как данность, отогнать мрачные подозрения. «Ну же, Мариэтта, нельзя отвергать такой подарок, это же приятный сюрприз!» — уговаривала я себя.

«Мы снова и снова ходим по кругу, страдания порождают мнительность, наш стакан всегда „наполовину пуст“, — втолковывал мне Жан. — Пережитые психологические травмы — а вам и вправду пришлось нелегко — сделали вас недоверчивой. Иногда вы впадаете в паранойю, замечаете злой умысел там, где его и близко нет. Делаете из мухи слона. Я ни в коем случае не осуждаю вас, это вполне естественная реакция, понятная, почти неизбежная. Хроническая усталость, фрустрации, разочарования искажают вашу картину мира, заставляют считать мужа врагом, а сыновей — бесчувственными чудовищами. Постарайтесь взглянуть на них иначе. Поверьте, что они способны быть искренними и добрыми. Способны любить».

— Расскажи, как ты там жила? Что делала? — расспрашивали мальчики.