Три гудка - и вызов сбросили...
А после отключили телефон.
- Езжай к парку офисов, - распорядился, усаживаясь в машину.
- К какому парку? - Борис заерзал на месте. - Нам на работу надо. Ты в курсе, чем занимается твой конкурент? Интервью с ним вышло, видел? - он сунул планшет мне под нос.
Выбил гаджет из рук консультанта, и тот опять шлепнулся на коврик.
Борис замолчал. Посмотрел на меня с таким укором, будто я ребенка обидел, у всех на глазах отобрал шоколадку.
Он поднял планшет. С тем же оскорбленным видом включил видео.
И я невольно покосился на экран.
В сутках Артура точно двадцать пять часов минимум. Ведь этот мудак везде успевает, и работать, и к выборам готовиться, и возле моей жены крутиться.
Ненавижу.
Я никогда перед ним виноват не был и сестру его не совращал, хоть она мне и нравилась.
Но убили ее, правда, из-за меня.
Только с Артуром мы давно в расчете, я засадить его мог после того, как он решил переехать бывшего друга машиной.
Но не сделал этого.
Набрал номер жены, послушал голос робота про недоступного абонента.
Если Артур снова с Эммой - пусть заказывает венок.
Подъехали к свечке офисов. Парковка забита, водитель свернул во дворы. Притормозил напротив детской площадки.
- Макар, мы на сегодня еще не закончили, - предупредил Борис.
- Я на десять минут, - хлопнул дверью.
Обогнул здание. И на углу наткнулся на Гену. Помощник присел перед спущенными колесами и тупо смотрит на них, будто его взгляд справится лучше, чем автосервис.
- Что случилось? - наклонился к нему.
- Шпана малолетняя, - Гена выпрямился. - Отвлекся на минуту - и привет. Три шины прокололи. А запаска одна только.
- Трубку почему не брал?
- Так эти черти в кустах засели, - Гена показал на заросли через дорогу. Потом на свои брюки. - И давай в меня картошкой кидаться. Печеной. Охамели, малолетки. Мы, когда пацанами были...
- Эмма где? - прервал.
- Не выходила еще, - он покосился на вход в здание.
Я тоже. Потом оглядел парковку.
Машины Артура не видно. Но пока в Гену кидались картошкой - тут и цыганский табор мог пляски с бубнами устроить - помощник бы ни черта не заметил.
- Я тебе за что деньги плачу? - сквозь зубы втянул воздух. - Чтобы ты глаз с моей жены не спускал. Куда она пошла?
- Она передо мной не отчитывается, - Гена выпрямился, помрачнел. - Сейчас найду ее.
- Я сам, - сдвинул его с дороги. Обогнул машину и взбежал по ступенькам на крыльцо.
В холле тусклая лампочка, за конторкой дед-вахтер уставился на меня сквозь толстые стекла очков.
- Девушка-брюнетка, - наклонился к окошку. - На какой этаж пошла?
- Много тут всяких ходят, а я старый уже, блондинки, брюнетки - не разбираюсь, - заявил он. - К сатанистам, наверное, пошла твоя. На пятый этаж. Татуировки они делают.
Татуировки.
Представил Эмму, с ног до головы разрисованную цветными картинками, как сын. Посмотрел на прибитую к стене деревянную табличку с названиями офисов.
Пятый этаж, значит.
Шагнул в лифт.
Глава 22
Глава 22
Эмма
- Вот эту я набил в семнадцать, чтобы скрыть шрам, - Максим развернул передо мной руку, показывая.
Под черной картинкой татуировки и, правда, виднеется белое пятно шрама.
- Потрогай, рисунок выпуклый, - он провел пальцем по картинке.
И я тоже коснулась его руки.
- Чувствуешь? - он улыбнулся.
Растерянно кивнула.
Смотрю на него недоверчиво и жду какого-то подвоха. Когда сын мужа запер дверь, забрал мой сотовый и нагло настаивал, чтобы я сняла трусики - хотелось его убить.
Но после того, как я заявила, что сама выберу тату - он переменился, рассыпал на столе передо мной эскизы и всерьез увлекся.
Мы разговариваем, будто лучшие друзья.
Так бывает, когда любишь что-то очень сильно и своей любовью хочешь поделиться.
И если он сейчас не притворяется...то у нас есть все шансы на нормальное общение.
- Ты никогда не хотела татуировку? - Максим поддернул рукав моей блузки и профессиональным прищуром оглядел запястье. - Вот здесь тебе пойдет. Какая-нибудь крохотная, девчачья. Сердечко там или звездочка.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Тоже посмотрела на свою руку.
Татуировку я сделать не решалась.
Пусть это и красиво.
Все таки, на всю жизнь, и если она мне потом разонравится...
Но надо ведь делать глупости иногда, молодость - она на то и дана.
- А еще что можно? Кроме сердечка, - поворошила эскизы.
- Сейчас придумаем, - Максим скупо улыбнулся. Плюхнулся в кресло на колесиках и развернулся к компьютеру. Пощелкал мышкой, выводя на экран картинки.
Снаружи кто-то дернул ручку, толкнул дверь.
И раздался нетерпеливый стук.
Переглянулись с Максимом - он удивленно моргнул пару раз. Негромко хмыкнул:
- Спасатели, за вами, Эмма Эдуардовна?
Он поднялся и шагнул к двери, я выпрямилась.
Может, водитель Шварца заволновался, где я пропадаю и решил проверить. Так себе из него охрана, в случае чего меня бы тут десять раз успели прирезать, к слову.
Щелкнул замок, Максим распахнул дверь.
И я машинально попятилась, когда, сдвинув сына с прохода, в салон шагнул муж. Мрачным взглядом он оглядел помещение, отметил, что кроме нас здесь никого нет. Повернулся в сторону колонок - откуда негромко играет музыка.
- Что вы двое тут делаете? - спросил ровным, холодным тоном.
- А ты как думаешь, пап, - Максим лениво облокотился плечом на косяк. - Давай, догадайся с трех раз.
- Я с не с тобой разговариваю, - он смотрит на меня. И, наверняка, вспоминает, как весной застукал нас в пустой аудитории и на столе стояло шампанское.
Как угрожал мне, требовал, чтобы я оставила в покое его сына и заставлял меня убраться из города.
Как Максим в больницу попал и разговаривать ни с кем не хотел, только со мной - об этом муж думает сейчас, читаю по его взгляду.
- Вышла отсюда, - приказал он сухо, не дождавшись от меня ответа.
- Выйди сам, - не двинулась с места. Покосилась на Максима - нельзя скандалить при нем, но у меня выбора не остается, сначала муж игнорирует мои звонки, а потом является и командует, как собачкой, еще и при свидетелях. - Я буду делать татуировку.
- Чего ты будешь делать? - у Макара такое лицо, словно я сказала, что пойду с крыши бросаться. Широкими шагами он пересек кабинет и выдернул из моих рук эскизы. - Эмма, не зли меня. Или сама выйдешь. Или я тебя силой отсюда вытащу.
В его голосе тонны спокойствия, но вижу, он едва сдерживается, он черте что думает про меня и своего сына, и у меня от обиды вот-вот задрожат губы.
- Пошел ты, - всё, что смогла выдавить, с силой толкнула его с дороги и прижав к груди сумку выскользнула в коридор.
Хлопнула дверью.
Он за мной не вышел, остался с Максимом, до меня долетели их приглушенные голоса.
Застучала каблуками к лифту. И когда дверь хлопнула еще раз - оглядываться не стала, нажала кнопку и уставилась на табло.
Разошлись стальные двери кабины и подошел Макар.
Вдвоем зашли в лифт, в молчании, как незнакомые люди, приехали на первый этаж.
- Мне не нужна жена, каждый шаг которой я должен контролировать, - сказал Макар, едва мы оказались в холле. - Когда я каждый день думаю - не трахается ли она с моим врагом. Или, может, с моим сыном.
От его последнего заявления уши свернулись в трубочку. Чтобы не сорваться, ускорила шаг.
- Ты спала с моим сыном, Эмма? - спросил Макар у меня за спиной.
Это всё.
Развернулась и со всей дури отвесила ему пощечину. Замахнулась еще раз, но он перехватил мою руку и больно сжал запястье, он толкнул, и я врезалась поясницей в железную вертушку.
- Еще раз ударишь меня, - процедил муж, черным взглядом впился в мое лицо. - И потом неделю сидеть не сможешь. Ремнем выпорю, Эмма.
Поверила сразу, таким голосом не шутят, но он своими подозрениями меня только что будто грязью облил, никогда бы я не позволила себе лишнего со студентом, тем более его сыном, да и с Артуром тоже, не было у меня ничего, пока сам Макар не позвал его к нам в дом.
