Он плотно стиснул зубы и сжал кулаки. Значит, так он уважает человека, которого лишил жизни? Желая его жену? Выругавшись про себя, он устало вытер рукой лицо.
Зачем он приехал сюда? Надо было просто послать пакет почтой в Ту-Крикс. И рассказать историю гибели Кларенса Уорда в письме.
Но что теперь об этом рассуждать? Пустая трата времени. Честь требовала, чтобы он приехал к ней лично. Но почему тогда он никак не может рассказать ей правду? Что изменится от того, что Делла его возненавидит? Он уедет из Ту-Крикса и никогда больше не увидит ее. Да, в их прошлом есть много общего; он, Камерон, никогда не думал, что будет искать отношений с той девушкой с фотографии. Исход был известен с самого начала, и его не избежать.
Он посмотрел на нее, доверчивую, порозовевшую от жары, и его решимость пошатнулась. Завтра. Он все ей расскажет завтра. Днем раньше, днем позже, не все ли равно? Он подарит себе еще один день разговоров и, может быть, улыбок. Еще один день будет смотреть на нее. И еще. Он должен задать ей один вопрос.
– Я уеду до того, как вы затеете новую стирку, – вдруг проговорил он. Он не мог изменить того, что она уже постирала его одежду и теперь гладит ее. Но вполне мог избежать новой траты сил с ее стороны.
Ее губы разочарованно изогнулись. Из-за того, что он уезжает? Или потому что он так и не объяснил, что за незаконченное дело у него в этих краях?
– Видимо, вам нужно продолжить поиск преступников? – Она пробежала пальцами по воротничку его рубашки, потом провела по муслину тяжелым утюгом. – Вы ищете кого-то?
Камерон пожал плечами, наблюдая за утюгом в ее руках.
– До меня дошли слухи, что где-то между этим местом и Санта-Фе скрывается пара мошенников, промышляющих грабежом банков. Если я их не поймаю, это сделает какой-нибудь другой охотник за бандитами.
– И это вас беспокоит?
– Нет, черт побери!
Перевернув его рубашку, она лукаво посмотрела на Камерона.
– А вас вообще что-нибудь беспокоит? Есть на свете хоть что-то, чего бы вы хотели всей душой?
Она задает чертовски сложные вопросы. Никто другой на это не осмелился бы. И он обязан ей ответить, ведь Делла всегда была с ним искренна. И еще потому, что она – Делла Уорд.
– Да. Я хочу сравнять счет, – наконец ответил он. И, прежде чем она успела сказать, что это невозможно, добавил: – И еще кое-что. Прямо сейчас я хочу наполнить дождевую бочку водой и смазать дверные петли.
Когда он вышел из дома, внутри него все кипело. То, что Делла гладила его рубашки, буквально потрясло Камерона, столкнуло его лицом к лицу с единственной его слабостью – Деллой Уорд.
Если бы он сказал ей правду, ей и в голову не пришло бы обстирывать его.
Он должен открыть ей правду до того, как она сделает ему еще какое-нибудь доброе дело.
С той самой ночи, как они босиком бродили в ручье, Делла чувствовала, что Камерон хочет ей что-то сказать. Вначале она решила, что это как-то связано с Кларенсом, но они часто говорили о ее покойном муже, и у Камерона было более чем достаточно возможностей рассказать ей то, что он собирался. Возможно, он хотел поведать ей о своем таинственном незаконченном деле. Делла буквально сгорала от любопытства.
Больше всего Делле хотелось, чтобы она узнала Джеймса Камерона до того, как война изменила его. Интересно, его голубые глаза сверкали и светились чаще, чем теперь? Легко ли было его рассмешить? Любил ли он поговорить или всегда был немногословным и замкнутым?
– Сегодня вы что-то молчаливая, – проговорил он, кладя вилку и нож в пустую тарелку.
– Никак не могу понять, почему вас разозлило, что я постирала и погладила ваши вещи.
Любой другой на его месте воспользовался бы ее замечанием как возможностью все объяснить, но Камерон лишь кивнул. Было в Камероне что-то, что, с одной стороны, заставляло женщин буквально беситься, а с другой – прощать ему все.
Деллу завораживал его взгляд. Казалось, он видел ее насквозь. Никто еще не смотрел на нее так.
– Я предпочел бы, чтобы вы этого не делали, но все равно – спасибо.
– Мне было приятно помочь вам, – искренне сказала Делла.
– Вы насвистывали, когда я вошел. Делла улыбнулась:
– Вот видите, как деградировали мои манеры!.. Может, хотите кофе?
– Да, пожалуйста. А кто научил вас свистеть?
– Соседский мальчишка. Моя мама была в шоке. – Боже, с тех пор, как приехал Камерон, она улыбается чаще, чем за все предыдущие десять лет!
– Миссис Уорд, я скоро уезжаю.
Эти слова повисли в воздухе, мгновенно рассеяв атмосферу дружелюбия. Делла уставилась на сгустившуюся за верандой тьму, поглотившую все, что не попадало в круг света, исходившего от маленькой лампы.
Ей будет его не хватать. За это короткое время она успела привязаться к нему. У них появились общие привычки, общие заботы. Когда он уедет, она больше не будет накрывать стол на веранде. Будет есть на кухне, как было всегда. Не с кем будет перемолвиться словом, ее снова начнут мучить кошмары. Одиночество станет еще более невыносимым.
– Прежде чем я уеду, мне хотелось бы задать вам один вопрос. Я думал об этом много лет.
Ну вот. Этого вопроса она ждала и боялась. Делла уставилась на сложенные на коленях руки.
– Я знаю, о чем вы хотите спросить.
– Что случилось с вашим ребенком?
У Деллы болезненно сжалось сердце, ей стало трудно дышать. Лицо покрылось мертвенной бледностью. Заметив это, Камерон мягко проговорил:
– Я пришел к выводу, что ваш ребенок умер. Можете просто подтвердить это, и закроем тему.
– Ее зовут Клер. В честь моей матери.
– Она умерла недавно?
– Попытаюсь вам все объяснить. – Она допила кофе, чтобы смочить пересохшее горло. – После гибели Кларенса мы бежали в Атланту, ведь плантацию Уордов сожгли. Там я и родила свою дочь.
Делла поднялась и стала ходить взад-вперед по террасе.
– Миссис Уорд потеряла свой дом, свое имущество и слуг. Потом сына. Янки отняли у нее все. А я была янки. После смерти Кларенса миссис Уорд велела мне убраться из дома. Я не ушла. Тогда она заперлась у себя в спальне и не выходила оттуда до той ночи, когда родилась Клер. – Делла тяжело вздохнула и, вцепившись в перила, невидящим взором уставилась в темноту. – Это было через неделю или около того после рождения Клер, когда я, как обычно, пошла в детскую покормить ее, – малышки там не оказалось.
Я искала везде. В гостиной застала мистера Уорда, который по утрам читал там газеты.
Ничто в ее голосе не выдавало ярости и ужаса, которые охватили ее в тот страшный момент. Ее голос звучал спокойно и бесстрастно, лишь слова лились бурным потоком.
– Я сказала ему, что Клер пропала. В ответ мистер произнес длинную речь. Суть ее заключалась в следующем: Клер – это единственное, что осталось им от сына и в ней течет их кровь. Поэтому растить ее будут Уорды. А я должна немедленно уехать. Миссис Уорд не поправится, пока я не покину их дом.
