И вот сейчас, глядя на себя в зеркало: мокрую, слезливую и жалкую, — понимаю как никогда четко — сколько бы пирогов не напекла, как бы приветливо не встречала, сколько бы сил не тратила на обустройство семейного гнездышка, все это меркнет перед прелестями другой женщины!
Желанием трахать другую!
Нет, благоверный будет доволен и благодарен — с аппетитом съест все изыски, что я ему наготовлю, но при этом думать, что в среду его ждет приятное разнообразие! Деликатесик блондинистый! Сука, с которой можно не любовью заниматься, а от души трахаться!
Это ведь удобно — и тут и там!
Вот же гадство.
Задумавшись о своей незавидной участи, не успеваю отреагировать на вошедшего в небольшую уборную с умывальниками.
Проклятье! Не хватает еще перед коллегами с зареванной мордой предстать! За ними не заржавеет — потом обсуждать это за спиной будут.
К зеркалу прилипаю, делая вид, что в глаз что-то попало. И конечно, отчаянно надеюсь, что мой маскарад окажется достоверным, и никто не пристанет с расспросами.
— Лика, привет! Ты чего тут замышилась? — раздается совсем близко веселый голос Варьки.
Черт! Склоняюсь над раковиной, с остервенением натирая свою физиономию. Потому что… тушь уже потекла… лучше без косметики, чем с размазней.
— Понятно, — протягивает она, открывая воду в соседней раковине. — По какому поводу плач Ярославны? — тон не насмешливый, скорее солидарный и ожидающий.
Может и стоит, отмахнуться, но желания играть во “все отлично” нет. Я одинока, опустошена и “в проигрыше”, хотя наивно радовалась “победе”! Теперь мне опять больно! И хочется участия и понимания, а ещё выговориться…
— Мужики — сволочи! — шмыгаю носом, отрывая бумажное полотенце и ловлю через зеркало заинтересованный взгляд Варьки. Даже нет порыва отвернуться, скрывая зареванное и красное от трения лицо.
— И не говори-ка, — кивает она и уставляется на свое отражение. — Кто накосячил? Муж? Любовник?
— Муж конечно! — фыркаю в негодовании. — Можешь себе представить, у него баба есть на стороне!
— Могу, — вновь кивает Варька. Достает из сумочки тушь и начинает подкрашивать ресницы, бросая через зеркало на меня слегка насмешливые взгляды.
— Он… они, — не могу подобрать верных слов, чтобы высказать более точно и ярко все, что на душе накопилось.
— Можешь не продолжать, — знающе отмахивается Варя, — антураж разный, но суть всегда одна. Ты его любила, холила, лелеяла, считала, что все у вас отлично, а в результате получила плевок в спину!
— Да, — вновь слёзы подкатывают, но я поджимаю губы, не позволяя себе позорные всхлипы. В присутствии Варьки жалость к себе утихла, а вот злость, наоборот, разгоралась.
— И что ты сделала, когда узнала? — интересуется Лисовая, продолжая наводить красоту.
— Ничего, — бурчу под нос. Про авантюру, в которую меня втянула Натаха, вспоминать не хотелось.
— Как так? — Варвара удивленно вскидывает брови, оторвавшись от наведения марафета, — а высказать все, что о нем думаешь? А скандал? А истерика?
— Нет, — жалостливо шмыгаю. — Ничего такого…
— Скучно живешь, дорогая, — участливо улыбается она.
— Понимаешь, Варь, люблю я его! И всеми силами стараюсь удержать. Все для него. И готовлю, что любит. И с улыбкой встречаю. Но он все равно выбирает ее! — удрученно мотаю головой. — Сегодня обещал со мной сходить, но остался с ней! А я так надеялась на этот вечер…
Умолкаю, потому что Варьку аж передергивает. Коллега поворачивается и глядит на меня с нескрываемым раздражением:
— Ты идиотка что ли?
Секундная пауза. Можно кричать: НЕТ! Но в свете последних событий и приключений… даже я в себе сомневаюсь.
— Не знаю, — чуть погодя веду плечом. — Раньше считала себя умной, но теперь…
— Правильно сомневаешься! — подливает масла в огонь Варька. — Никакими щами-борщами мужика не удержишь, если уж он решил идти налево! Вот хоть уготовься напрочь! Сожрет, грязную посуду бросит, зад почешет и дальше пойдет, — чеканит безжалостно. — Как бы ты его не любила, как бы не страдала, запомни главное — себя ценить надо! Мужиков вокруг навалом и ни один из них не стоит того чтобы унижаться, ползать за ним, прогибаться под его закидоны. Всегда, во всех ситуациях в первую очередь надо себя думать о себе! Перво-наперво уважай себя!
— Интересно как, если знаешь, что ОН тебя на другую променял? — заминаюсь, терзаемая вопросами.
— Легко! — фыркает Варя. — Один на один с собой: сядь спокойно, и спроси себя, а стоит ли он таких жертв и мучений? Если любовь, если действительно готова быть с ним до конца — борись, отставай свое счастье с горьким привкусом. Но если найдешь хоть одно сомнение — бросай гиблую затею. Загляни в себя и ответь честно, сможешь ли ты быть с этим человеком зная, что он пришел к тебе после другой женщины! — бьет жуткой правдой и аргументами, которые не могу сходу оправдать. Тем паче, сама об этом думала, и ведь права Варька, после того, как узнала, что Стас изменяет, его прикосновения мне противны. Так омерзительно, аж зубы сводит.
— Вот тебе и ответ! — кривит губы в категоричной улыбке Лисовая. — Готова ли ты переступить через себя зная, что он может предать опять?
— Не знаю, — шепчу, чувствуя, как мир вокруг рушится. — Не знаю.
— Все ты знаешь, просто боишься себе признаться, — уличительно кивает Варя.
Стою рядом с ней, смотрю на свое бледное, измученное отражение и, впервые с того момента, как узнала про Леру-Валеру, отдаю себе отчет в том, что ничего уже не будет как прежде. Я изменилась! Мое отношение к Стасу изменилось! Все изменилось!!!
— Мой тебе совет, коллега, — со снисходительным участием, — если любовь становится болезнью, лечись от нее.
— Интересно как? — роняю вымученно.
— Ну, лично у меня есть два проверенных лекарства, — с толикой коварного секретничества, или скорее как “стерва-стерве”. — Встреча с подругами, чтобы зарядиться энергией, — крохотная пауза, нагоняющая интриги. — И встреча с другими мужиками! Чтобы убедиться в том, что свет клином не сошелся на одном единственном представителе парнокопытных.
— Я так не смогу, — бормочу задумчиво.
— Пробовала? — насмешливо вскидывает брови Варька.
— Нет, — запинаюсь смущенно, и, покраснев, робко признаюсь, — У меня кроме Стаса никогда никого не было!
