Читаем без скачивания Страх на побережье - Чарльз Вильямс

Слегка оттолкнувшись от берега веслом, он подождал, пока лодка остановится на зеркально-гладкой поверхности воды, и приготовил леску, к которой была привязана тяжелая блесна с тройным крючком. Ему пришлось забрасывать ее несколько раз. Первые две попытки оказались неудачными. «Наверное, — подумал он, — здесь глубже, чем кажется на первый взгляд». В следующий раз он начал выбирать леску, лишь убедившись, что блесна коснулась дна. Есть! Он почувствовал, что блесна за что-то зацепилась, резко потянул вверх и выдернул пустой крючок. Он забросил еще раз, в том же самом месте, и теперь крючки зацепились прочно.

«Это не тина и не водоросли, — с волнением подумал он, — это что-то твердое». Он начал медленно вращать катушку, подтягивая лодку поближе к нужному месту. Теперь леска уходила в воду почти вертикально. Рено растянулся плашмя на корме и пощупал внизу концом удочки. Безрезультатно. «Похоже, здесь еще глубже», — подумал он. Торопливо сняв катушку, чтобы она не намокла, он еще дальше свесился за корму и вслед за пятифутовой складной удочкой погрузил в воду руку до плеча, а затем и голову. И наконец нащупал. Кончик стального удилища задел за что-то внизу, и звук был похож на металлическое звяканье. Несколько раз проведя удочкой вперед и назад, он понял, что металлический предмет под водой имеет длину в два или три фута, и он уже знал, что это такое — лодочный прицеп, рама, сваренная из стальных трубок.

Наконец он поднял голову. Вода ручьями стекала с его волос, а он глубоко дышал и со все нарастающим воодушевлением обдумывал свою находку. Это наверняка прицеп Конвея. Никто другой просто не стал бы намеренно затаскивать в воду такую вещь, стоившую, самое малое, сотню долларов. И одно это уже не оставляло сомнений, что Конвей явился сюда не для рыбной ловли.

Но что же дальше? Теперь ему не обойтись без веревки — прицеп нужно вытащить на берег и как следует рассмотреть. Значит, вот что он сделает: рано утром отправится в город, раздобудет крепкий тонкий канат и на лодке вернется сюда. Для него не составит труда нырнуть и привязать канат, выбраться на берег и вытащить прицеп. Может быть, теперь он наконец отыщет какой-нибудь ключ… А может быть, в прицепе находится… сам Конвей.

Рено поднял голову и обернулся, чтобы прикинуть расстояние от берега и поточнее заметить место. Примерно тридцать футов от отпечатков шин. И тут он заметил лодку.

Пораженный, он приподнялся и сел. К нему в ялике приближалась Патрисия Лазатер. Сейчас она находилась ярдах в пятидесяти от него. Девушка шла на веслах по течению и, обернувшись, смотрела на него через плечо. А он, целиком поглощенный своим делом, даже и не заметил ее приближения. Но почему она не завела мотор, который висел на корме ее лодки?

Девушка перестала грести, ее ялик остановился неподалеку от Рено. Он кивнул ей, торопливо вставляя катушку на место и понимая, что выглядит нелепо с мокрой головой и со стекающими по лицу ручьями воды.

Карие глаза смотрели на него с едва заметной иронией.

— Новый способ охоты на окуня? — поинтересовалась девушка.

— Нет, — коротко ответил он. — Крючок запутался в водорослях. Я пытался отцепить блесну.

— О! — очаровательно улыбнулась Патрисия.

В узких белых брюках и блузке она казалась ему недоступной и очень привлекательной. — А я уж было испугалась, что вы решили утопиться. Вы выглядели точь-в-точь как утка, которая нырнула за кормом.

Рено почувствовал глухое раздражение, обычное для мужчины, застигнутого врасплох в нелепой ситуации хорошенькой девушкой.

— У вас что, отказал мотор? — все еще чувствуя неловкость, спросил он.

Она покачала головой:

— Нет, с ним все в порядке. Я шла на веслах просто потому, что мне некуда спешить и я люблю сумерки.

«Вполне возможно, что она говорит правду, — неохотно признал Рено. — В конце концов, у нее нет никаких причин подозревать, что там, внизу, что-то есть». Его подозрительность становится смешной!

— Вы делали наброски? — спросил он, кивая на потертую папку на корме. — Девушка в кемпинге сказала мне, что вы рисуете.

— Немного.

— Пишете маслом?

Она кивнула:

— Я преподаю живопись в колледже.

— И давно вы здесь?

— Около двух месяцев. Вы отцепили блесну?

— Нет, бесполезно. — Он намотал остаток лески на катушку и налег на весла. Леска порвалась. — Все равно уже пора возвращаться.

Сумерки все более сгущались. Девушка повернулась к нему:

— Давайте мне канат, я возьму вас на буксир.

На следующее утро Рено поднялся ни свет ни заря и отправился с удочкой на берег. Раз уж он делает вид, что приехал сюда порыбачить, придется обставить все это как можно более правдоподобно.

В восемь часов он переоделся и поехал в Уэйнспорт за канатом. Заодно собирался зайти и к Хауэллу Гейджу, но, поразмыслив, решил отложить визит. Сначала нужно вытащить прицеп. Может быть, у него появится важная информация после того, как он осмотрит его.

Вернувшись в кемпинг, он вспомнил, что не купил сигарет, и завернул в кафе. За прилавком никого не было, но едва он открыл дверь, как до него донеслись голоса из соседней комнаты.

Сначала говорила женщина, но он не расслышал, что именно, потом низкий невыразительный голос Скитера произнес:

— Я говорю тебе, она слишком много болтает. Если ты не можешь заставить ее заткнуться, то я… — Он внезапно замолчал, так как Рено хлопнул дверью.

За прилавком в противоположном углу кафе появилась женщина, которую он еще здесь не встречал. «А, это Делла, — догадался он. — Миссис Скитер. Чуть-чуть постаревшая и слегка увядшая копия Милдред». Она взглянула на него скорее с любопытством, нежели раздраженно.

— Слушаю вас.

— Пачку сигарет, пожалуйста, — попросил Рено. «Крепкий орешек, — подумал он. — Интересно, а с ней Мак говорил?»

Вернувшись в домик, он взял удочку и снасти, прихватил из машины сложенный кольцом канат и отправился к пристани. Он затолкал канат под заднее сиденье, оттолкнулся от берега и, глядя вперед через плечо, краем глаза заметил какое-то движение. Быстро обернувшись всем корпусом, он вновь посмотрел в этом же направлении и увидел Патрисию Лазатер: ее ялик неторопливо двигался вдоль противоположного берега, приближаясь к тому месту, где канал поворачивает.

В следующий раз он обернулся, уже пройдя около двухсот ярдов, отделявших его от поворота.

Девушки уже не было видно: на всем протяжении до следующего изгиба протока была пуста.

Это показалось ему странным. Если она сошла на берег, лодка все равно должна быть где-то поблизости. И конечно, она не успела добраться до следующего поворота, расстояние до которого составляло примерно четверть мили. Потом он вспомнил, что где-то поблизости от протоки существует один из бесчисленных рукавов, — он заметил его еще вчера вечером. И в самом деле, через некоторое время он увидел девушку. Она только что причалила к берегу меньше чем в пятидесяти ярдах от входа в тот самый рукав и теперь выбиралась из лодки. Вдруг Рено перестал грести и с изумлением уставился на человека, который именно в этот момент выходил на берег из леса.

Это был один из самых великолепных экземпляров человеческой породы, когда-либо встречавшихся Рено: седой гигант с широченными могучими плечами, от которого так и веяло силой.

Рядом с этой горой Патрисия казалась просто ребенком. В руках он сжимал винтовку и даже не попытался помочь девушке выйти из лодки. Рено смотрел, как они повернулись спиной к воде и скрылись в лесу. Великан шел впереди, словно показывая дорогу.

«Истер, — догадался он, припоминая описание Милдред Телли. — Вряд ли здесь найдутся два таких гиганта. Немного странный, заметила тогда Милдред… Но что она имела в виду? Может быть, — насмешливо подумал Рено, — странным она считает всякого, кто не жует резинку?

Но почему Патрисия Лазатер встретилась с ним именно здесь и куда они пошли?»

Рено пожал плечами и вновь налег на весла.

Не имеет смысла гадать, кроме того, у него тут есть дела и поважнее. Сегодня ему ничто не должно помешать.

Минут через двадцать он добрался до вчерашнего места и отыскал следы шин под водой. Приготовил удилище без катушки и, припав грудью к корме, принялся водить им под водой — взад и вперед, так же как он делал это вчера. Но на этот раз удочка скользила лишь по дну. Через минуту или две бесполезных усилий он поднял голову, еще раз сверился со своим ориентиром — следами шин — и заметил, что лодку немного отнесло течением.

Он слегка подгреб одним веслом и, вернувшись на прежнее место, попробовал еще раз.

И опять безрезультатно. Чувствуя легкое раздражение, поднял голову и оглянулся. Может быть, ему следовало поставить лодку на якорь, чтобы она все время оставалась на месте? Но нет, видел он, лодка так и не сдвинулась ни на йоту.

«Болван», — подумал нетерпеливо Рено. Чего ради он зря теряет время? Так или иначе, все равно ведь придется нырять. Шагнув на нос, он бросил якорь и огляделся внимательно по сторонам. Никого! Он был один-одинешенек в этом пустынном месте. Быстро раздевшись и сняв часы, прыгнул за борт. Глубокий вдох — оставляя за собой след из пузырьков, Рено устремился вниз. Здесь было не больше десяти футов, поэтому почти сразу же он почувствовал под руками вязкое дно. Медленно описывая под водой все расширяющиеся круги, Рено вытянул руки перед собой, чтобы не удариться головой о колеса или металлические части прицепа; и в какой-то момент ему стало не по себе, когда он подумал, что к нему может быть привязан сам Конвей, но усилием воли он отогнал эту страшную мысль.