-Отчего ж не помочь, пошли со мной, дом и банька вон, на краю самом. Там все и сделаем. – Доброжелательно ответила Аглая и повела незнакомок за собой, никак не показывая, что худая дева в мужицких портах вряд ли выглядит барыней.
Ирине, если честно, было наплевать на чужое мнение о себе. Облегчиться, помыться и поесть–все, о чем она могла сейчас думать.
***
«Мечты сбываются, даже без Газпрома» – констатировала иномирянка, сидя за одним из столов в здании деревенского общепита в компании спутников – чистая, сытая и спокойная. Мужчины вели свои важные разговоры, воины флиртовали с сельскими красотками, несколько парней носили туда-сюда корзины с провизией.
Ирину приятно поразил дом Аглаи, в котором им с Диной удалось не только помыться и постираться, но и разжиться информацией о капитане.
- Эйвинда на Десне все знают, барыня, он честный и верный чужеземец. Уж который год к нам и товар, и гостей возит, платит хорошо, а мы его едой обеспечиваем да отдыхом. И воины у него, не чета другим, ни единой девки не попортили! Это они только потискают оторв некоторых, но больше– ни-ни, капитан таких не держит.
-А далеко ли до Чернигова от вас? – спросила Ирина, осматривая огород, курятник, цветы у плетня. Не бедствуют, и порядок есть.
-Да по воде-то дня три-четыре, иной раз – меньше. Норды-то сильны, как начнут веслами махать или паруса ставить – долетите! И не заметите, как в город прийдете. С Эйвиндом обычно так, он ветер звать умеет. – Заметив удивление на лицах гостий, Аглая рассмеялась. – Чует он погоду загодя, уж не ведаю, как! И даже при малом ветре быстрее него никто не ходит по Десне. Можа, имя у него такое? Вроде «ветер счастья» или как-то так…Жаль, не хочет у нас остаться, уж сколь раз предлагали, все к себе в холодный край бежит. А не женат ведь..
-Да ну? – подала голос Дина. – Немощной, что ль, по мужской части?
-Тьфу на тебя, баба дурна! – хозяйка разозлилась. – Знать, не встретил пока ту, что по сердцу. Сам говорил мужику мому, что госпожу в дом у них принято по душе брать, иначе боги разгневаются, отчего и дети болеть будут. И только уж ежели до 40 годов не найдут, тогда слушают старейшин ихних. Вот те на кого укажут, на той и женятся. А Эйвинду-то и 30 нет.
Ирина ничего не знала об обычаях и обрядах викингов, кроме погребальных костров и многобожия. Так что судить о сказанном не могла, поэтому скромно промолчала. Зато спросила про картошку.
- Ой, барыня, напрасная трата сил, этот картопель, тьфу! Привез Эйвинд нам как-то семена его, так я возилась с теми кустами все лето, а получила пшик, даже вспоминать не хочу! Пошли, уж небось, готово у Фирсы горячее, похлебаете шти, она мастерица их стряпать.
И была права: даже без картошки, капустный суп на курином бульоне порадовал желудок и душу. Да и тушеная свекла вдобавок к отварной курице зашла «на ура».
Отплывали после полудня, груженые провизией, чем-то из деревенского–на продажу, отдохнувшие и довольные приемом. Норды сели на весла, и путь продолжился.
***
Второго «пришествия» попутного ветра не случилось, хотя парус на мачте не опускался, изредка помогая малыми силами мускулистым и неутомимым северянам. Ирина поражалась мужикам, которые не «сушили» весла часами, толкая корабли против быстрого течения Десны к цели, которой путешественники достигли на третий день от стоянки в прибрежной деревне.
Ирина в эти дни, помимо привычного осмотра местности и восхищения работой на веслах нордов, вспоминала все, что когда-то в молодости, рассказывала ей о родном городе коллега по школе, где отрабатывала «музычка» Черникова (тогда) положенные после распределения три года.
***
Валентина Тимченко преподавала в школе историю, и её активно не любили ученики и коллеги. Первые – потому что в принципе не нравился предмет, требующий запоминания скучных дат и не приносящий, по мнению родителей, практической пользы в будущем, в отличие от «серьезных» математики и русского. На что и детей нацеливали по вечерам за обеденным столом.
Вторые – потому что имела одинокая некрасивая рыжая приезжая в очках, худая и сутулая, мечту несусветную: учиться в единственном на всю страну и втором в мире по уникальности, после Школы Хартий в Сорбонне (это еще вопрос, который из них второй,если зрить в корень), Московском Государственном Историко-Архивном институте, куда ежегодно набирались от силы полторы сотни студентов на три факультета, и проходной балл (по советским меркам) не опускался ниже 23 (включая конкурс аттестатов), а порой и превышал его!
И эта моль бледная, тихоня и вековуха, с областным техникумом начальных классов за плечами, взятая по какому-то недоразумению в их школу учителем истории, бекающая и мекающая на уроках, когда детишки разве что на головах не стояли, замахнулась на такую высоту! Это же, это же просто скандал!
Ирина Михайловна тоже была парией среди предметников («Вашепение- пустая трата учебного времени» - выговаривал ей периодически на педсоветах фаворит директора, красавчик – физик, единственный мужчина в дамском коллективе и любимец старшеклассниц). Но то ли женсовету хватало отрыва на Валентине, то ли молодая симпатичная замужняя Ирочка хорошо выступала на юбилеях, посиделках и прочее коллег и детских утренниках (с баяном, разумеется), в целом отношение к «музычке» было сносным.
А вот «историчке» Тимченко «прилетало» и справа, и слева. Она как-то пришла в кабинет к Ирине и долго плакала, потом поделилась планами на жизнь и воспоминаниями о родном Чернигове. Ирина запомнила кое-что из рассказа, и сейчас эти сведения всплывали у неё в голове.
***
Чернигов - один из древнейших городов Восточной Европы и славянского мира, с более чем 1300летней историей одно время бывший столицей самого крупного по территории древнерусского княжества, занимающим 400 тыс. кв.км или площадь современной Великобритании.
Границы Черниговского княжества охватывали земли от Днепра на западе до Москвы на востоке, от Южной Белоруссии до Тамани с Тмутараканским княжеством на Черном море. Черниговщина-Северщина была одной из самых населенных территорий среди двенадцати древнерусских княжеств. Здесь располагалось более пятисот городов и поселков, непреступных замков Средневековой Руси, где проживало почти полмиллиона человек.
Черниговщина с южной и восточной стороны соседствовала с Диким Полем, где кочевали многочисленные степные народы (печенеги, половцы, тюрки). Постоянная опасность со стороны столь агрессивных и беспокойных соседей воспитала в черниговцах воинственный дух. Они знали, как надо биться с дикими племенами, поэтому многие древнерусские князья прибегали к помощи черниговцев-северян по захвату новых земель, при этом наемным черниговцам доставались немалые богатства. Так расплачивались с наемниками чужие князья.
Черниговская православная епархия приняла христианство в 992 году, спустя четыре года после крещения Киева, и была самой многочисленной по прихожанам, а количеством христианских храмов и монастырей она не уступала Киевской епархии, где находился Патриарх Всея Руси.
Первым летописно известным Черниговским князем был сын Владимира «Крестителя» Мстислав Владимирович Тмутараканский по прозвищу «Удалой». Родился он где-то в 983 году, отцом его был Великий князь Киевский «Красное солнышко», святой Владимир I «Креститель», а противником - брат Ярослав Мудрый. При чем, противился-то последний, а Мстислав просто предоставил великое княжение Ярославу, а сам ограничился восточной частью тогдашней Руси (от Днепра). Умер при неясных обстоятельствах в 1036 г., а по другим источникам— в 1034 г. По словам летописи, Мстислав никогда не был побеждаем, был милостив к народу, любил дружину и отличался религиозностью.
В год 1024 Мстислав закладывает Спасо-Преображенский собор как кафедральный столицы Левобережной Руси - Чернигова. Древнее него только Константинопольская София: Киевская моложе Черниговского Спаса на 12 лет, а Новгородская - на два десятилетия.
