Фосфоресцирующая дорога вырвалась, наконец, из скалистого ущелья, сразу же открылась широкая, ровная площадь. В центре площади возвышалась сфера, поддерживаемая четырьмя колоннами. Сфера излучала бледный розовый свет. Темные колонны были едва заметны: громадный розовый шар словно плыл над голубой площадью, отбрасывая расплывчатую пурпурную тень.
Три человека пересекли площадь. Остановились у ближайшей колонны. Тот, кто шел первым, поднял руку. Открылась овальная дверь. Три человека вошли внутрь колонны. Здесь, в невысокой кабине, все было привычное, земное: полукруглый диван, лампы дневного света, шкафы, упрятанные в стены.
Закрылась массивная дверь, и в кабину со свистом ворвался воздух. Человек в темном комбинезоне быстро сбросил скафандр. Юноша и девушка последовали его примеру.
— Волнуетесь? — спросил человек в темном комбинезоне.
— Нет, капитан, — громко ответил юноша.
— Да, капитан, — тихо произнесла девушка. Кабина вздрогнула, устремилась вверх.
Дважды вспыхнул зеленый глазок на стене, и кабина плавно остановилась. Капитан толкнул дверь, вышел в коридор. Юноша пропустил девушку, потом осторожно ступил на пушистую дорожку, покрывавшую пол.
Они прошли почти до конца длинного коридора. Медленно раздвинулась тяжелая панель, открывая вход в круглый зал. С высоких стен излучали зеленый свет циферблаты приборов. В центре зала, у пульта управления сидел человек. Он встал, отвечая на приветствие вошедших. Шагнул навстречу капитану. Сказал, отчетливо выговаривая слова:
— Капитан, “Орел” идет к Альфе Центавра.
Люди уже давно летали в межпланетном пространстве. Но расстояние до ближайшей звезды — Альфы Центавра — во столько же раз превосходило расстояние между нею и Землей, во сколько Тихий океан был больше обычного бассейна для плавания. Необъятный космический океан отделял нашу планетную систему от звезд.
Первый звездолет, отправившийся за пределы солнечной системы — он назывался “Ласточка”, — управлялся с Земли по радио. Но радиоволны шли медленно, слишком медленно. Расстояние между Землей и кораблем увеличивалось, и волны радио запаздывали все больше и больше. Сигнал о неисправности реактора достиг Земли спустя три месяца. И люди не успели предотвратить катастрофу. Корабль погиб. Это было на седьмом году полета…
Ракетные корабли давно уже летали на Марс, Сатурн, Плутон, люди побывали на Венере и Меркурии. Но после гибели “Ласточки” ни один корабль не покидал пределов солнечной системы.
Так прошло двенадцать лет. И тогда удалось найти частицы, движущиеся со скоростью, намного превышающей скорость света. Это были гравитоны — частицы тяготения. Об их существовании догадывались давно. Но никто не мог обнаружить гравитоны, потому что размеры их были невообразимо малы — в миллиарды и миллиарды раз меньше размеров атома. И только мощные гравифазотроны позволили людям впервые получить поток быстрых гравитонов.
Считалось, что тяготение распространяется со скоростью света. Опыты опровергли эту гипотезу: гравитоны обладали скоростью, равной кубу скорости света. Расстояние от Земли до Альфы Центавра лучи тяготения проходили в тысячные доли секунды…
И в Космос ушел второй звездолет — “Орел”. Станция, управляющая полетом “Орла”, находилась на Титане, спутнике Сатурна. Здесь были найдены громадные залежи осмия, необходимого для выделения гравитонов. Мощность гравифазотрона, построенного на южном полюсе Титана, была недостаточна для движения корабля, и “Орел” имел термоядерные реактивные двигатели. Но управление велось лучами тяготения.
Девяносто два земных года должен был идти “Орел” от солнечной системы до Альфы Центавра… Пять экипажей сменились на станции управления — розовой сфере, поддерживаемой четырьмя колоннами.
Шел восемьдесят третий год полета.
— Капитан, “Орел” идет к Альфе Центавра. Расстояние…
Жестом руки капитан прервал рапорт.
— Не нужно, Юрий Михайлович. Уже не нужно. Вас отзывают на Землю для участия в экспедиции “Ястреба”. А это — сиена. Пока двое. Через месяц уйду и я.
— Шиканов, — представился юноша.
— Смирнова, — сказала девушка.
Юрий Михайлович молча оглядел зал: приборные щиты, пульт управления, маленький столик с веткой гладиолуса в узкой вазе… Над приборами в овальных рамках висели портреты тех, кто первыми качали управлять полетом звездолета через космический океан. Уже не было в живых никого из первых трех смен. Испытывая новую ракету, погиб начальник четвертой смены…
Кончилась шестнадцатилетняя вахта пятого экипажа. Шестому экипажу предстояло следить за полетом “Орла” и управлять им до самой цели. Но уже решено было, что от Альфы Центавра звездолет уйдет дальше в Космос. И снова у пульта управления будут сменяться экипажи.
Трижды пробили часы, нарушив торжественное молчание.
— Что ж, друзья, — сказал Юрий Михайлович, — принимайте вахту. Вы… вдвоем?
— Сегодня вдвоем, — ответил за них капитан. — Старший — Шиканов.
Они шли вдоль приборных щитов. Капитан видел, что Юрий Михайлович медлит, задерживается у каждого прибора. Это было прощание… И капитан не торопил.
У радиационного дозиметра Юрий Михайлович остановился. В зеркальном стекле он увидел свое лицо: редкие, приглаженные волосы, морщины у глаз, темные пятна — следы ожогов, давным-давно полученных при аварии на станции… Шестнадцать лет назад он пришел сюда. Шестнадцать лет исследований, открытий, борьбы… Как много и как мало вмещает человеческая жизнь!
— Когда-нибудь корабли будут летать быстрее, — произнес он. Голос его дрогнул.
Капитан понял недосказанное.
— Да. Корабли будут летать быстрее. Но Вселенная бесконечна.
Сзади послышался смех.
— Что это? — спросила девушка, показывая на маленькую плюшевую обезьяну, подвешенную над пультом.
Капитан и Юрий Михайлович переглянулись. Да, жизнь продолжалась. Для грусти не было оснований. Их ждали новые экспедиции, новые открытия, новые пути. И, мельком взглянув в стекло дозиметра, Юрий Михайлович встретил взгляд улыбающегося, решительного, сильного человека.
Капитан взял у девушки обезьянку.
— Это Дина, — сказал он. — В двадцатом веке любили талисманы. Вот такие игрушки подвешивали в автомобилях, самолетах… В первом экипаже нашей станции была женщина, Вера Стрельцова. Кажется, ей кто-то подарил Дину.
Он сжал обезьянку. Послышался проказливый, задорный писк: “Квиу-у… квиу-у…”
Кораблем управляла электронная машина. Она суммировала показания приборов, следила за работой реактора, меняла курс звездолета. Она записывала и передавала на Землю результаты наблюдений. Она должна была включить телепередатчик, когда “Орел” приблизится к Альфе Центавра.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
