– А если наследник не получит избранную, Аранских, последних золотых драконов, убьют, – монотонно проговорила я. – Да, я это знаю. Запомнила. Думаю об этом постоянно. Не хочу их смерти. Я знаю. Всё знаю…
– Тогда что ты делаешь здесь? – Дарион качнулся, навис надо мной, и я ощутила его горячее дыхание на своей щеке. В его голосе была искренняя тревога. – Почему сидишь здесь и явно собираешься вернуться во дворец, вместо того, чтобы держаться отсюда подальше?
Несмотря на то, что я сидела на берегу, разговаривала, даже обдумывала что-то, в сознании постоянно, неустанно, навязчиво продолжалась и продолжалась близость с Элоранарром, и он брал меня, брал как дракон драконессу, и я отдавалась ему с криками и стонами, сгорая от невыносимого наслаждения.
Снова и снова.
На краю моего сознания.
Безостановочно.
Хотя мне порой удавалось этого почти не замечать.
Меня тянуло к Элоранарру со всей чудовищной силой брачной магии, а ещё…
– У меня там… – я не ответила, в последний момент закусив губу: Дарион не дракон, он не поймёт, но может использовать мою страсть к сердцу коллекции.
Даже ему я не могла довериться. Не было больше Халэнна, не было семьи. Только обязательства.
Захотелось кричать от безысходности. Я сжалась, судорожно стискивая челюсти. Не удержавшись, прижалась с руке Дариона – к тёплой, крепкой, огромной. Он потянулся ко мне свободной ладонью, по виску скользнули облепленные песком когти, шершавые подушечки и зарылись в волосы. Убрав когти, Дарион гладил меня по голове, а я этого почти не ощущала. В груди продолжал копиться, рваться наружу крик, слёзы пытались прожечь себе путь наружу, но не получалось.
– Тише, тише, – прошептал Дарион, продолжая меня гладить. Повёл рукой, к которой я прижималась, и обхватил, прижал меня к необъятной груди. – Всё образуется…
– Покройся шерстью, – попросила я, сжимаясь в его огромных объятиях.
Вмиг торс Дариона стал мягким, я уткнулась носом в мех, вдохнула. Резковатый, звериный запах отличался от элегантно-хищного запаха моего любимого покрывала, но даже так сходство было достаточно приятным. Я провела ладонью по мохнатому животу, к сожалению, почти не ощущая, как мех сопротивляется пальцам, когтям.
– Кхм, – даже в этом коротком звуке чувствовалась тревога и неуверенность, но Дарион по-прежнему обнимал меня одной рукой, а другой гладил по голове. – Мне казалось, вы, драконы, любите только гладкую кожу.
Так-то да, но…
В запахе Дариона резче проступил звериный, ручищи напрягись. Он оттолкнул меня, сдвинув по песку на полметра, снова открыв ветру зажатые между нами самолётики. Я растерянно хлопала ресницами, не понимая причин внезапной перемены, почему Дарион втянул шерсть. Снова его огромный торс и пятно лица белели в сумраке.
Он смотрел в сторону дворца и шумно принюхивался.
Я оглянулась.
Вдоль кромки воды, отчаянно пытавшейся дотянуться до него волнами, шагал мужчина с длинными, трепещущими на ветру волосами. Вроде бы только смутный белёсый силуэт, но я узнала его сразу и безошибочно: к нам приближался Элоранарр.
Глава 10
Сердце ухнуло куда-то вниз, внутри стало тесно, а пальцы почему-то закололо. Вжавшись в колючий камень, я неотрывно следила за Элоранарром.
Казалось, он нас не замечал, просто шагал, глядя вниз, продавливая песок своим немалым драконьим весом, временами позволяя пене добежать до его ног. Из одежды на нём, похоже, были только панталоны. Я надеялась, что они на нём всё же были, потому что в ночном сумраке не могла разглядеть подробностей.
Дарион снова дёрнулся, и я прошептала:
– Я не назначала ему встречи здесь, это случайность.
Шептать было необязательно, мы же под звукоизоляционным куполом, но инстинктивно хотелось стать меньше, незаметнее, неслышной, только бы Элоранарр прошёл мимо, потому что я чувствовала – стоит ему оказаться рядом, и пытка брачной магией продолжится с новой силой.
Элоранарр поднял голову, скользнул взглядом по берегу – и зашагал к нам уже не той расслабленной походкой, что прежде, а решительно, быстро. Он прорвался сквозь купол блокирующего звуки заклинания, и, ощутив это, застыл.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
На нас вновь обрушился рокот волн, шелест ветра, далёкие грозовые раскаты. По влажным волосам Элоранарра пробежали искорки.
– Что за секреты? – отчеканил он.
– Обсуждаем меры безопасности при завтрашнем отборе, – Дарион чуть отклонился, словно пытаясь ещё больше отодвинуться от меня.
Элоранарр оглядывал его, и я ощущала отчётливый запах раскалённого металла – злость, которую Элоранарр внешне более ничем не проявлял.
Ещё один самолётик-послание, сражаясь с ветром, то и дело закручиваясь, припадая к земле, добрался до меня, уткнулся в грудь и упал в складки мантии. Вокруг Элоранарра вспыхнула сразу дюжина огненных сфер, осветив его гибкое жилистое тело в капельках воды. Я прикрыла глаза ладонью, но сквозь пальцы следила за ним: холодным взглядом Элоранарр окинул обнажённый торс Дариона, следы на песке между нами, но меня взглядом старательно избегал, словно боялся обжечься. А вот я смотрела – смотрела и не могла отвести взгляд от его сурового лица, на котором словно горели отсветами пламени глаза, на раздувающиеся ноздри, напряжённо заострившиеся скулы, плотно сомкнутые губы.
Сердце билось глухо, с трудом. Плеск волн, далёкая гроза – все звуки отступили, а на берег навалилась тягучая, мучительная тяжесть. Захотелось сбежать. И я не сразу поняла, что это – давление магии Элоранарра.
– Халэнн, тебе прислали письмо, – в голосе Элоранарра опять намешалось слишком много эмоций, он окинул взглядом другие послания. – Очередное.
Обычно Сирины командуют голосом, менталисты управляют остальными, но сейчас даже такой намёк Элоранарра прозвучал для меня непререкаемым приказом отчитаться. И телекинез почему-то стал подводить, неожиданно трудно оказалось взять самолётик в руку. Он разложился сам, я судорожно пробежала взглядом по строкам и зачем-то протянула письмо Элоранарру. На нём были лишь мокрые панталоны, облепившие пах так, что почти ничего не скрывали.
– Мои вассалы очень просят устроить их кандидаток в избранные поближе к родовому артефакту. Опять. Настойчивые.
Читать Элоранарр не стал, отмахнулся рукой, одновременно гася огненные сферы, и на нас обрушилась непроглядная тьма.
– Мог не спрашивать, просто привести и всё, – опять непередаваемая гамма эмоций. Скрипнул под ногами Элоранарра песок, запах раскалённого металла и корицы усилился, кружа голову, а в следующий миг Элоранарр уселся рядом со мной. – Так что там с мерами безопасности? Я тоже хотел их обсудить.
Я оказалась меж двух мощных полуобнажённых тел.
Море кипело и шипело. Я пыталась снова привыкнуть к сумраку и не обращать внимание на невыносимо соблазнительно пахнущего Элоранарра, на инстинктивное желание прижаться к нему, навалиться на него, обхватить ногами, целовать – делать всё то, что сейчас в фантазиях проделывала воображаемая я.
«Какой смысл бороться? – какая-то часть меня слишком устала. – Он красив, соблазнителен, близость с ним подарит море удовольствия».
Но трезвомыслящая часть понимала: если не пройду отбор, Элоранарр не ляжет со мной, пока возможно зачатие, как не ложился с другими своими любовницами в такие периоды, потому что только избранная может родить ему дракона правящего рода, а от обычной любовницы получится лишь обычный слабый дракон.
И я понимала его позицию: тысячелетиями золотых драконов уничтожали, только чудом и обманом последнему золотому дракону Эёрана удалось выжить, только невероятным чудом он нашёл себе денею – истинную пару, источник невероятной магии, усилившую его настолько, что он из обычного дракона стал правящим и смог создать родовой артефакт. И всё равно золотых оставалось мало, всё равно их убивали – коварно, жестоко, методично, даже в их собственном дворце. Я понимала, почему Элоранарр боится заводить слабых детей – они не выживут.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
