Как мы увидим, такими убеждениями обычно оправдывался западный империализм. По сей день многие жители Запада, оценивая мусульманские общества, утверждают, что видят радикально иной, иногда угрожающий, иногда отсталый, образ жизни. Однако ориентализм и рассуждения о роли религиозных различий в развитии Запада основаны на ряде недоразумений и искажений истории и религии. Принимая во внимание экономическую динамику современных конфуцианских, индуистских и буддистских обществ (Китай, Корея, Индия, Шри-Ланка, Таиланд) и выдающиеся технические достижения досовременных обществ Востока, многие из которых были ключевыми и для последующего прогресса Запада, представления о том, что азиатские общества были неизменно отсталыми или недоразвитыми, можно легко опровергнуть.
Религия и экономический рост при ближайшем рассмотрении
Во-первых, само представление о противостоянии восточной и западной религии является чем-то ошибочным. Какой религией следует считать ислам — восточной или западной? Подобно христианству и иудаизму, он основан на учениях Авраама, Моисея и Иисуса и опирается на священные предания и законы морали. Как и христианству, исламу присущи ярко выраженный активный миссионерский характер и распространение по всему миру его ревностными приверженцами. Как и христианство, ислам был религией предприимчивых путешественников и торговцев, строивших порты по африканскому побережью, проникавших вглубь континента и ведущих торговлю от Китайского моря до Средиземноморья. То есть ислам во всех отношениях представляется активной, динамичной «западной» религией. Тем не менее исламские страны по большей части не участвовали в бурном развитии Запада после 1800 г., пребывая в XIX в. в относительном экономическом и политическом упадке.
Двигаясь далее на восток, буддизм столь же активно распространялся верующими по всей Юго-восточной Азии и был религией торговцев и путешественников. Буддисты были предприимчивы и искусны в освоении природы посредством сельского хозяйства и строительства, как видно на примере замечательных монастырских комплексов Тибета и Юго-восточной Азии. В самом деле, некоторые исследователи полагают, что буддистские монастыри Востока были моделью преуспевавшего предприятия и раннего капитализма{13}.
И действительно, на протяжении почти 1000 лет, с 500 г. до примерно 1500 г. именно китайские, индийские и арабские торговцы, мореплаватели и исследователи создавали глобальную торговую сеть Восток — Запад. Китайский адмирал Чжэн Хэ проплыл из Китая через Индийский океан к побережью Африки. Индийские купцы расселялись от Занзибара до Индонезии. Мусульманские купцы путешествовали по Шелковому пути в Персию, Центральную Азию и Китай, а также на запад в Испанию и Марокко, достигая на севере Англии. Однако же европейские купцы и мореплаватели, пусть и вдохновляемые западной религией, не выходили за пределы прибрежных вод Европы, от Северного моря до Средиземноморья. Подробнее мировая торговля будет рассмотрена в главе 4; однако уже более невозможно утверждать, что жители Запада были активнее в расширении своих религиозных, торговых или географических границ, чем представители Востока.
На самом деле верно обратное. Многочисленные исследования по экономической истории ясно показывают, что на протяжении большей части первых двух тысячелетий христианства Индия, Китай и Япония, а также Ближний Восток были богаче и могущественнее Западной Европы. Величие Рима (христианизированного с III в.) было сокрушено вначале германскими племенами, затем распространявшими ислам арабами и, наконец, турками. На протяжении всей христианской эпохи, в то время как китайцы и индийцы изобретали технологии, трансформировавшие сельское хозяйство, торговлю, мореплавание и военное дело (подробно рассмотренные в предыдущих главах), средневековые европейцы просто стремились заимствовать и не отставать от первых в развитии. Европейская технология в итоге превзошла технологию всего остального мира, но лишь в относительно недавнее время — в XIX–XX вв. На протяжении десятков столетий страны восточных религий в экономическом, техническом и военном отношении не отставали или опережали христианские страны. Нет никаких доказательств, подтверждающих сколько-нибудь длительное превосходство европейцев.
Утверждения относительно протестантизма и его влияния на европейские государства, индивидов и науку несомненно более продуманны, но аргументация опять-таки представляется сомнительной. Бесспорно, Реформация расколола христианство и способствовала становлению системы религиозно и экономически конкурирующих государств. Однако подобная система соперничающих государств не была чем-то уникальным для Европы и в целом не вела к росту благосостояния.
Индийский субконтинент никогда не был единым, и большей части его истории сопутствовали военные и религиозные конфликты между мусульманскими, сикхскими и индуистскими империями, государствами и княжествами. Юго-восточная Азия точно так же была разделена на многочисленные соперничающие государства, многие из которых были весьма богатыми. Хотя после 1279 г. Китай действительно долгое время оставался единой империей, он все же находился в постоянном военном противостоянии с центральноазиатскими государствами. И лишь в кульминационный момент правления династии Цин, в середине XVIII в., большая часть Центральной Азии была подчинена Китаю. Начиная с XIX в., мусульманский мир был беспрестанно раздираем воюющими государствами, в особенности персами, турками и арабами.
Даже в Европе одна лишь принадлежность к системе соперничающих государств, как правило, не приводила к экономическому прогрессу. Россия и Османская империя были неотъемлемыми частями европейской системы конкурирующих государств, как и Австро-Венгрия, Польша, Литва, Неаполь, государства Северной Италии, Испания и Португалия. Однако ни одна изданных областей не демонстрировала какой-либо основательной экономической реакции на факт принадлежности к подобной системе. Скорее, все эти государства сильно отставали от экономики Англии и Голландии даже в XIX–XX столетиях.
Конечно, эти последние два государства были протестантскими. Может быть, протестантская вера обладала каким-то особым ключом к современному экономическому росту? И вновь имеющиеся данные не подтверждают подобное предположение. Некоторые протестантские государства были экономическими лидерами в определенное время, другие же оставались экономическими тормозами. Католические государства также весьма различались друг от друга по степени своей экономической успешности.
Протестантизм возник в начале XVI в., а его кальвинистская ветвь наиболее прочно закрепилась в Женеве (Швейцария), Шотландии и Нидерландах. Но на протяжении XVI в. творческими и экономическими двигателями Европы были католические города Италии эпохи Возрождения, а лидерами в освоении мирового пространства и торговле — католические Португалия и Испания. Большинство протестантских стран, включая Швейцарию, Шотландию, Бранденбург-Пруссию, Швецию, Данию и Англию, не добились грандиозного экономического прогресса в XVI в., в то время как католические страны возглавили покорение Нового Света и открыли морскую торговлю с Индией, Китаем и Африкой.
Протестантская Голландия на некоторое время действительно стала центром прогрессивного развития Западной Европы и технологическим лидером в строительстве ветряных мельниц, пивоварении, судоходстве и финансах (так называемый Золотой век Голландии в XVII столетии). Но ее Золотой век был недолговечен — к середине XVIII в. судоходство и производство Голландии приходит в упадок. После 1750 г., когда протестантская Британия стала ведущей мировой промышленной державой, за ней неотступно следовали католические Бельгия и Франция, переживавшие стремительную индустриализацию, в то время как другие протестантские страны (Пруссия, Швеция, Дания и даже Голландия) уже отставали. Таким образом, исследуя столь длительный период — с 1500 по 1850 г., мы не можем объяснять экономический рост или индустриализацию в различных странах, просто ссылаясь на их религию.
Наконец, как быть с утверждением, что протестантизм, подрывая общепризнанные религиозные и философские авторитеты, придал основной импульс современной научной революции? Это утверждение опять-таки связано с довольно узкой интерпретацией истории науки. Разумеется, некоторые из ключевых фигур в развитии современной науки и технологии были протестантами. Среди наиболее известных — Иоганн Кеплер, Роберт Бойль, Исаак Ньютон и Джеймс Уатт. Но наиболее серьезный вызов авторитету церкви был брошен тремя католиками из Центральной и Южной Европы — Коперником, Галилеем и Декартом. Коперник, отец гелиоцентрической теории (помещающей солнце в центр Солнечной системы) был католическим священником, посвятившим свою книгу папе. Друзей Коперника больше всего беспокоили нападки со стороны лютеран, внимание которых к чтению Библии не сопровождалось особенной гибкостью в ее интерпретации. Галилей был одним из первых сторонников системы Коперника в Европе, и его упорное отстаивание точки зрения о том, что Земля движется вокруг Солнца, привело к конфликту с папой. Однако католическая церковь, несмотря на его радикальные взгляды, просто посадила Галилея под домашний арест. Декарт, утверждавший, что использование разума и правильные поступки, а не просто божественная милость, сможет привести людей к спасению, также подвергся нападкам и был вынужден бежать из дома за свои еретические воззрения. Эта угроза исходила от представителей Голландской кальвинистской церкви, которая все больше беспокоилась о защите строгой кальвинистской доктрины от свободомыслия.
