– Турецкая республика пока не стала Империей, – констатировал маршал.
– Вот об этом мы с Вами и хотели поговорить подробнее. Поставок вооружения из Рейха вполне хватит Вашей армии что бы в течении месяца или даже быстрее дойти до Суэца. Если после этого Турция будет готова вступить в войну с Советами, то Рейх и все его союзники (а их не мало) будут готовы признать возрождение Османской империи и на тех территориях которые Турция уже освободила от англичан и на тех землях где будет стоять турецкая армия на момент окончания войны, – Папену было интересно наблюдать за игрой эмоций на лице маршала по мере того, как он делал начальнику генштаба эпохальное предложение.
– Президент категорически против войны с Россией, мы же это уже обсуждали. И даже перспектива возрождения Империи его на это не сподвигнет.
– Империи не возникают по прихоти одного человека. Если народ того хочет, то Империи – быть. А Президент всего лишь слуга народа, если он не прислушивается к чаяньям народа, то он должен уйти и уступить место более достойному представителю народа. Мы сейчас видим в Турции необычайный подъём патриотизма. Народ хочет взять реванш за проигрыш в прошлой Великой Войне. Турецкий народ хочет покарать плутократов разрушивших многовековое государство Османов. И я, мы, уверены, что у турков, как и у германцев достаточно силы, мужества и духа для того, чтобы пройдя через горечь поражения вернуть себе былое величие. И победы турецкого оружия над англичанами об этом свидетельствуют.
– Вполне с Вами согласен, господин посол, но президент не уйдёт.
– Уважаемый Чакмак-паша, оставим пока президента, поговорим о Вас, Фюреру бы хотелось знать Ваше мнение по поводу нашего предложения.
– Я уже вам на прошлой встрече говорил. Я готов действовать что бы возродить Империю. Но для войны с Советами мы сейчас не готовы. После окончания войны в Египте, нам надо будет как минимум два-три месяца для переброски войск и по крайней мере в два-три раза большая помощь в военной технике по сравнению с той, что Рейх уже поставил.
Не принимавший пока участия в разговоре майор Шульце-Берндт, воспользовавшись тем, что маршал смотрел на Папена, ухмыльнулся. Поставки военной техники из Рейха, весьма условно можно было назвать таковыми. Только около десяти процентов бронетехники и двадцати процентов авиатехники были собственно немецкими, остальное же – трофеи и конфискат со складов-арсеналов союзников Рейха и побеждённых стран. Артиллерия же кроме поставленных в Турцию и снимаемых с вооружения Вермахта 3.7 cm Pak 35/3671, стрелковое вооружение и транспортные машины были практически полностью не немецкими. Но для Турции и этого было вполне достаточно. Английские колониальные части противостоявшие Турции в Сирии, Трансиордании и Палестине пока иногда имели сравнимое или даже худшее вооружение.
– Но президент Инёню72, – продолжил маршал, но его прервал Папен.
– О президенте Вы сможете поговорить с господином Шульце-Берндтом, – посол кивком головы указал на майора, – А, Фюреру бы хотелось бы услышать Ваш ответ на вопрос: Вы готовы стать первым халифом и султаном73 новой возрождённой Османской империи?
Маршал на миг смутился. Он был одним из немногих посвящённых знавших истинную судьбу покойного Сараджоглу74. Но Чакмак-паша быстро взял себя в руки и понимая, что может получить всё и всё и потерять, всё же ответил: – Да, я согласен.
– В таком случае, я могу только ещё раз пожелать успехов турецкой армии. И думаю, что сразу после того, как Вы встретитесь с войсками Роммеля на Суэце, можно будет начать подготовку к провозглашению Османской империи. На этом позвольте мне откланяться. Необходимо доложить Фюреру о сегодняшней встрече. Все остальные вопросы Вы сможете обсудить с майором Шульце-Берндтом. У него есть все необходимые полномочия и возможности для решения этих вопросов.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Посол покинул ресторан вокзала Сиркеджи, а начальник генерального штаба Турецкой республики и будущий халиф и султан Османской империи остался обсуждать с резидентом разведки Третьего Рейха в Турецкой Республике свержение и убийство последнего президента той же республики.
16 января 1943 год. САСШ, г. Вашингтон.
Четверо одетых в строгие деловые костюмы мужчин в след за хозяином дома перешли после сытного обеда в уютную гостиную, отделанную красными шёлковыми обоями. В беломраморном камине тихо и уютно потрескивали только что разожжённые слугой дрова. От зимней хмари за окном гостиную отделяли тяжёлые золотистые портьеры. Роскошные кресла с обивкой в цвета комнаты расставлены на мягком глушащем звуки персидском ковре. По центру ковра стоят два небольших столика. Один с бутылкой дорогого бурбона и ноузингами75. На втором – шикарный хьюмидор76 с необходимыми курительными принадлежностями.
Мужчины дождались пока из гостиной выйдет и прикроет за собой дверь слуга, в обязанности которого входило помогать хозяину дома справляться с креслом-каталкой, и по кивку хозяина стали рассаживаться в кресла.
– Угощайтесь господа, – хозяин указал рукой на столики.
Вторая половина дня субботы. Выходной день. Данная встреча была насквозь неофициальной. Дружеский обед, устроенный руководителем для своих ближайших помощников и единомышленников.
Дождавшись, когда присутствующие наполнят бокалы или раскурят сигары, хозяин легонько кашлянул, привлекая к себе внимание.
– Итак, господа, последнее время что-то очень много интересного произошло в мире. Мне хотелось бы услышать ваше личное мнение и ваши оценки по этому поводу. Давайте начнём с Генри.
– Да, господин президент, – с кресла поднялся немолодой уже семидесятипятилетний сухопарый мужчина, военный министр77 САСШ Генри Стимсон78.
– Можно сидя, Генри, – махнул рукой хозяин.
– Спасибо, господин президент, но мне удобнее стоя, да и доктор советует побольше двигаться, – Стимсон с удовольствием втянул носом аромат незажжённой сигары и продолжил.
– Неожиданные успехи русских на Кавказе, нижнем течении Дона и в Крыму, можно считать настоящей катастрофой для Вермахта. Немцам просто нечем заткнуть гигантскую дыру на фронте. Немцы ещё недавно были на Волге и Северном Кавказе, а сейчас войска русских вышли на берег Днепра в нижнем его течении и занимают позиции от Херсона до Днепропетровска и далее на север почти до Харькова. На всём этом участке фронта у немцев нет практически ничего что могло бы остановить наступление русских. Единственное что удерживает большевиков от продолжения решительного наступления – это тылы. Если они смогут в течении двух недель подтянуть тыловые службы и наладить снабжение передовых частей, то вполне возможно ожидать очередного успешного наступления с выходом как минимум на линию Одесса – Киев. Хотя, вполне возможно они смогут до наступления весны отбить у немцев и всю южную Украину. Здесь всё зависит от русских, немцы помешать им не смогут. Некоторое неудобство русским доставляют окружённые на Северном Кавказе немецкие части. Сталин вынужден там держать существенный контингент для добивания окружённых.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Извини, Генри. Вы позволите, господин президент? – спросил семидесятилетний упитанный мужчина с лицом милого доброго дедушки. И дождавшись кивка хозяина, Уильям Донован79 прокомментировал слова коллеги по администрации.
– Сталин никого там не добивает. Русские уничтожили все запасы топлива у окружённых частей Вермахта, лишили их авиации. И теперь с воздуха и диверсионными действиями уничтожают склады с продовольствием. У окружённых практически не осталось работоспособного транспорта и боеспособной бронетехники. Немцы сосредотачиваются в более-менее крупных населённых пунктах, и не способны к какому-либо манёвру. Из Рейха они никакой поддержки не получают. В гарнизонах начинается голод. Русские войска не штурмуют эти гарнизоны, а только блокируют их. Есть информация о том, что немцам сбрасывают листовки с графиком приёма пленных. Мол, вас слишком много и наши снабженцы не успевают подвезти продовольствие в лагеря для военнопленных, поэтому назначается квота для сдачи в плен – не более тридцать тысяч человек в сутки.
