Читаем без скачивания Трамвай «Желание» - Теннесси Уильямс

МИТЧ. Откуда вы взяли?

БЛАНШ. Но ведь у вас же что-то случилось?.. Нет, нет, не бойтесь, никакого перекрестного допроса не последует. Напротив, я… (Рассеянно, словно собираясь с мыслями, потерла лоб.)

Снова, словно приплясывая, вступает мотив полечки.

…я постараюсь сделать вид, будто совсем не замечаю в вас никакой перемены. Ну вот… опять эта музыка!

МИТЧ. Какая еще музыка?

БЛАНШ. Да все Та же! Полечка, которую играли, когда Аллан… Погодите-ка! — сейчас, сейчас…

Далекий револьверный выстрел.

(Словно тяжесть с плеч.) А, вот и он… выстрел! После него она, как правило, умолкает.

Полька постепенно замирает.

Да… вот и перестала.

МИТЧ. Вы что сегодня — чокнутая?

БЛАНШ. Сейчас посмотрим, не найдется ли у нас чего… (Подходит к стенному шкафу, притворяясь, что не знает, найдется там бутылка или нет.) Да, к слову, вы уж извините — не одета. Но ведь я, в сущности, уже совсем было поставила на вас крест. Вы что же, забыли, что званы на ужин?

МИТЧ. А мне уже и видеть вас больше не хотелось.

БЛАНШ. Минуточку. Мне здесь не слышно, а вы так скупы на слова, что не хотелось бы упустить ни одно…

Но он словно и не заметил, — проходит, не задерживаясь, будто ее и нет, прямо в квартиру.

(Со страхом глядит, как он прошествовал мимо, в спальню.) Боги мои, какая неприступность! И что за странный наряд… Да еще и небриты! Какое неуважение к даме… Но я вас прощаю. Прощаю, потому что вы пришли — и сразу на душе легче стало. Ваш приход угомонил эту польку, мотив которой засел у меня в голове — не отвяжешься. А у вас не бывает такого — засядет что-нибудь в голову, и никак не избавишься, нет? Да нет, конечно, вам ли, красная девица, с вашей-то силищей мучиться от навязчивых идей!

Все это время, пока она не подошла к нему, он не спускает с нее тяжелого, пристального взгляда. По всему заметно, что по дороге сюда он порядком хватил.

МИТЧ. А без этого — никак нельзя обойтись? (Показывает на электрический веер.)

БЛАНШ. Можно.

МИТЧ. Неприятная штука.

БЛАНШ. Так выключим, милый. Я и сама их недолюбливаю. (Нажала кнопку, выключателя, и электровеер, чинно откланявшись, замер. Смущенно откашливается, глядя, как Митч заваливается на постель в спальне и закуривает, но возразить не решилась.) Не знаю, найдется ли у нас что-нибудь выпить… еще не успела посмотреть.

МИТЧ. Это — Стэна… не надо мне его пойла.

БЛАНШ. А это — не его. Не все же здесь принадлежит обязательно Стэну. Есть в этом доме что то и не его… Но что же я, собственно говоря, искала? Ах да… что нибудь выпить. Мы тут весь вечер веселились до упаду, так что я и правда чокнутая. (Делает вид, что неожиданно для себя напала на бутылку.)

Он, закинув одну ногу на постель, смотрит на Бланш с брезгливостью.

Так, что-то нашлось. А вы, я вижу, по-южному, со всеми удобствами… Что же у нас тут такое, а?

МИТЧ. Раз не знаете, значит, не ваша.

БЛАНШ. Снимите-ка ногу с постели. Прямо на белое покрывало! Да, да, вам, мужчинам, до таких мелочей и дела нет. А я столько труда положила, чтобы навести в этом доме порядок.

МИТЧ. Да уж, только вашими молитвами…

БЛАНШ. Но вы же видели, что здесь было раньше, до моего приезда. Ну, а теперь… посмотрите только! Не комната — игрушка. И уж теперь так и поведется, у меня на этот счет строго… Не знаю, с чем это смешивают… или прямо так? М-м-м… сладко. Очень сладко… Ужасно сладко… Ба, да это же ликер… ну конечно! Да, да, так и есть — ликер.

Митч только проворчал что-то.

Боюсь, вам он будет не по вкусу. Попробуйте все-таки, а вдруг — понравится?

МИТЧ. Сказано вам было — не надо мне ничего из его запасов; сколько раз повторять! Да и вам нечего налегать, раз это его, а не ваше. Он и то уж жалуется, что вы набросились на его виски, как бешеная кошка.

БЛАНШ. Что за бред! И вы еще повторяете… вот уж чему никогда бы не поверила. Но я-то выше этого и не удостаиваю такое подленькое оговаривание даже ответа.

МИТЧ. Х-ха!

БЛАНШ. Что все это значит? Вы что-то задумали. По глазам вижу…

МИТЧ (вставая с постели). Что ж мы все сумерничаем?

БЛАНШ. А мне так больше нравится. В сумерках как-то уютней,

МИТЧ. Да я, кажется, так ни разу и не видел еще вас при свете.

Бланш беззвучно рассмеялась.

Ну да, ни разу.

БЛАНШ. В самом деле?

МИТЧ. Днем — ни разу.

БЛАНШ. И по чьей же вине?

МИТЧ. Днем вы не желаете показываться — все время так.

БЛАНШ. Да что вы, Митч, ведь днем вы на заводе.

МИТЧ. Но ведь есть же воскресенья. Сколько раз я вас звал в воскресенье погулять днем, и вечно у вас наготове отговорка. До шести вас не вытащишь, а там, глядишь, всегда найдется местечко, где света поменьше…

БЛАНШ. Сами вы что-то темните, Митч, — никак не возьму в толк, что у вас на уме.

МИТЧ. Да ничего особенного, Бланш. Просто я хочу сказать, что до сих пор так и не имел случая разглядеть вас по-настоящему. Так давайте-ка включим свет, а?

БЛАНШ (испугана). Свет? Какой еще свет? Зачем это?

МИТЧ. Ну, хоть вот эту лампочку под бумажным фонариком… (Срывает фонарик с лампы.)

БЛАНШ (ахнула и на миг словно онемела от ужаса). Зачем же так?

МИТЧ. А чтобы разглядеть вас как следует, без дураков.

БЛАНШ. Как-то даже и не верится… вы что, и правда решили поглумиться надо мной?

МИТЧ. А это не глумление — просто реализм.

БЛАНШ. А я не признаю реализма. Я — за магию.

Митч смеется.

Да, да, за магию! Я хочу нести ее людям. Заставлю их видеть факты не такими, как они есть. Да, я говорю не правду, не то, как есть, а как должно быть в жизни. И если тем погрешила, то будь я проклята именно за этот грех — ничего не имею против… Да не включайте же вы свет!

Митч подходит к штепселю. Включает свет и пытливо смотрит на нее, Бланш кричит, закрывает лицо руками. Он выключает свет.

МИТЧ (медленно, с горечью). А вы, оказывается, постарше, чем я думал, да ладно, это бы еще куда ни шло. Но все остальное… господи! Звон о старомодности ваших идеалов, эта баланда, которую вы тут травили все лето. Ну, что вы — не девочка, что вам уже не шестнадцать, я, конечно, и сам соображал. Но я был таким дураком и верил, что вы со мной играете без обмана.

БЛАНШ. А кто вам сказал, что я «играю» краплеными? Мой любящий зять? Вот кому вы поверили.

МИТЧ. Да я сначала обозвал его треплом. А потом выяснил, как обстоит дело. Сперва обратился к нашему снабженцу, тот постоянно бывает в Лореле. А потом связался по междугородному и потолковал с этим торгашом.

БЛАНШ. С кем, с кем?

МИТЧ. С Кифейбером.

БЛАНШ. Кифейбер… торговец из Лорела. Да, знаю… все, бывало, свистит мне вслед на улице. Я поставила его на место. И вот теперь — отплатил, возводит напраслину, всякие небылицы.

МИТЧ. Кифейбер, Стэнли, Шоу — трое! — ручаются за подлинность этих небылиц!

БЛАНШ. А-а! Та-рран-там-тан, трое влезли в чан! И стал помойным чан…

МИТЧ. Скажете, вы не жили в отеле «Фламинго»?

БЛАНШ. Во «Фламинго»? Ну, что вы… В «Тарантуле»! Вот где я жила — гостиница под вывеской «У тарантула в лапах».

МИТЧ (сбитый с толку). Тарантул?..

БЛАНШ. Ну да! огромный паучище… К нему я и завлекала свои жертвы. (Налила себе в стакан.) Да, я путалась с кем попало, и нет им числа. Мне все чудилось после гибели Аллана… что теперь одни только ласки чужих, незнакомых, случайно встреченных, которые пройдут мимо и все, — могут как-то утолить эту опустошенную душу… Пожалуй, со страху… Да, да, то был именно ужас, он-то и гнал меня, и я в панике металась от одного к другому, рыскала в поисках опоры — хоть какой-нибудь! — …где придется, с кем придется — что уж тут было собой-то дорожиться!.. дошло, наконец, и до одного семнадцатилетнего мальчугана… да кто-то возьми и напиши директору школы: «Эта особа позорит звание учительницы!» (Засмеялась, запрокинув голову: так судорожно — то ли смех, то ли рьщание… И слово в слово повторила: «Эта особа…» Горло у нее перехватывает, выпила.) Справедливо? Да, пожалуй… наверное, позорила… как смотреть… Ну, и приехала — а вот и мы! Больше-то мне податься было некуда: все, уже пошла на слом. Знаете, каково это — пойти на слом? Вдруг оказалось, что молодости-то уже нет и в помине — закрутилась и словно вихрем унесло… и вот встречаю вас. Вам нужен друг — сами говорили… и мне — тоже. Я благодарила бога, что он послал мне вас… вы казались таким надежным — спасительная расселина в каменных кругах жизни, прибежище, которое не выдаст! Теперь ясно — не мне было просить от жизни так много, не мне было надеяться. Кифейбер да Стэнли с Шоу ославили зарвавшуюся аферистку на весь белый свет.

Молчание.

МИТЧ (уставился на нее, не зная, что теперь думать). Вы врали мне, Бланш.

БЛАНШ. Бросьте… не врала!

МИТЧ. Все было ложью, ложь на лжи, и на словах и в мыслях — одно вранье!

БЛАНШ. Неправда! В сердце своем я не солгала вам ни разу…

Из-за угла дома показалась торговка — слепая МЕКСИКАНКА в черной шали. В руках у нее связки вырезанных из жести цветов, которые в таком почете у мексиканской бедноты — бойко идут на похороны, да и на все другие торжественные события… Выкликает она еле слышно, едва разберешь — неясно вырисовывающаяся фигура, вдруг возникшая на улице.