- Понимаю… Я не первый, кто попадает в опалу. Я всегда к этому готовился. Но экономическая элита не может стоять в стороне от политической жизни. Это бессмыслица. Времена государственной монополии на все сферы жизни прошли. Кроме извечной русской гордыни оттого, что получаешь безраздельную власть, или думаешь, что получаешь, ничего в действиях политбомонда, нет.
Ответ показался Рите грубым и не разумным.
- Вы что, всерьёз? Хотя, может быть вы и правы. Но она, власть, настроена жёстко, и никакие очередные скандалы, потрясающие весь оставшийся мир её не пугают. Ведь прошлые скандалы она выдержала, и от них только окрепла. А что касается гордыни, то в Кремле аналогичным образом думают и про вас. Но ведь они то думают от имени державы, страх перед распадом которой, сильнее, чем перед отсутствием демократии.
- Да, да, расхожая мысль, - ядовито парировал Лаврецкий.
- А нахрапистые попытки либерального прогресса обернулись в ущерб самому прогрессу. Не думайте, что власть позволит кому-то играть самостоятельную роль.
- Я на это и не надеюсь, но идеалы либерализма очень живучи. Не грех их отстаивать, - заметил собеседник сдержанно и твёрдо.
Рита смерила его сожалеющим взглядом, но промолчала, не собираясь так сразу уйти.
- Наша беседа приняла слишком жёсткий тон, - вдруг благожелательно прервал паузу Лаврецкий. - Не мешало бы чем-нибудь её смягчить. Воды, соку, кофе, чаю. Может быть, вина?
- В другой раз, - холодно отказалась Рита. - У вас ведь есть серьезные недруги, которые не прочь выгнать вас из страны, а то и похуже. Не мне вам объяснять, как это делается. Стоит только пустить кровь, и на её запах приплывут акулы. И не потому, что именно вас недолюбливают в Кремле. А просто потому, что у него нет других исполнителей.
- А вы беспощадная женщина. Ваши метафоры и аллегории меня поражают. Хотя, это тоже старая сказка - про хорошего царя и плохих бояр. Может, намекнёте ещё на кого-нибудь.
- Если бы даже я и знала, я бы не сделала и намёка здесь, где стены имеют уши. Моя служба не любит огласки. По моему, я достаточно вам наговорила, - как-то неожиданно равнодушно произнесла она.
- Вашей службой не запрещено отобедать со мной в каком-нибудь уютном ресторане, - подхватил её намёк Лаврецкий на то, что официально предупредительный тон встречи закончен.
- Тогда я буду выбирать сама, наугад, по ресторанному справочнику, - отвечала она, прямо смотря своим обворожительным взглядом на него.
Рита не имела указаний от босса опасаться записи разговора. Она сама приняла решение относительно самой пикантной части этой встречи. Попади запись в прессу, и отвечать пришлось бы ей, а не Спирину. Так, видимо и было им задумано - подбросить Лаврецкому информацию или, скорее, дезинформацию, которую сам же Спирин не прочь слить в прессу, а потом откреститься от причастности к этой утечке. Спецслужба пускала дымовую завесу, а затем наносила удар.
В пустующем в эти дневные часы ресторане, они продолжили разговор в отдельном кабинете, охрана дежурила снаружи, в зале.
- У президентской семьи есть преданное окружение, а ещё и те, кто набивается в таком качестве, - продолжила высказываться Рита, когда они сделали заказ. - Некоторые делают это через интимные отношения. Например, ваш визави, алюминиевый магнат Оспин, сорока однолетний холостяк, подбирается к дочери, которой уже двадцать шестой год. Она закончила МГУ, мечтает о публичной карьере. Известность стоит не дёшево, тем более быстрая известность. А томиться, полной юных мечтаний, барышне, из самой высокой семьи страны, в неизвестности, просто нелепо. Президент же наложил запрет на всякую гласность относительно своей семьи. Можно только представить отчаяние дочери. Тут или с ума сойдёшь, или взбунтуешься.
Рита изъяснялась без злорадства, не избегая взгляда собеседника, её сияющие глаза не выдавали ревности к персоне из числа политической элиты. Но в них присутствовало лукавство и сопереживание, она будто отстранялась от чужих приоткрытых тайн, и в тоже время ощущала в них себя.
- Не думаю, что эти сведения мне понадобятся, - пренебрежительно заметил на это Лаврецкий, маска вежливости и иронии сошла с него.
- Родственность между сильными мира сего не теряет актуальности.
- Логично.
- У президентской семьи, а также у ближнего окружения много дочерей на выданье, - Рита гнула свою линию, смотря собеседнику в глаза. - Родственность с ними даёт гарантию безопасности.
- Вы упрямо хотите меня сосватать?
- Если вы этого сами захотите, - пожала плечами Рита.
- Вообще то, я могу позволить себе свободу, в том числе и в интимных связях.
Подали заказанное блюдо из фаршированной форели, испробовав его, Рита поощрила собеседника восторженным взглядом.
- Что вас удерживает в этой организации? - контратаковал Лаврецкий.
- Я удовлетворена своим нынешним положением, - сдержанно ответила Рита, но её голос выдавал то, что она готовилась к такому вопросу.
Лаврецкий лишь посмотрел на неё с наигранным сожалением. Его несговорчивость, и этот мягкий намёк на предложение, которое давало бы ей невообразимый взлёт в карьере, что-то перевернуло в её душе. Уверенность Лаврецкого сочеталась с отчаянием того, кто слишком много ставит на кон, такой человек нуждается в союзниках, и Рита вдруг остро ощутила, что она упускает шанс.
- Я выскажу вам то, что мне не велено было передавать. Высшая власть, возможно, здесь не причём. Это всё интриги Спирина, и тех, кто за ним может стоять. Мои слова - это его слова. Но на что именно вас провоцируют, я не знаю.
Рита высказывалась взволнованным голосом, глаза её блестели искренностью, - то редкостное очарование, которое она не смогла бы сыграть или скрыть.
- Спасибо за то, что предупредили, - с сардонической ухмылкой поблагодарил её Лаврецкий, превратив её озабоченность в шутку, вероятно из-за того, что слова эти не являлись для него открытием, но сама её попытка ослушаться своего влиятельного опекуна ради него, что, по крайней мере, выглядело так, оставила сильное впечатление.
ГЛАВА 6. ЗАГРАНИЧНЫЙ СЛЕД.
Артур Воленталь, возвратившись в пятничный вечер в свою лондонскую квартиру, обнаружил зашифрованную электронную депешу, где предлагалось провести сеанс связи в одном из Интернет кафе. Будучи агентом ЦРУ, не особо секретные сведения он получал в офисе адвокатской фирмы, вывеске одной из штаб-квартир разведки в Великобритании. Сейчас на связь выходила агентура, о которой не знало его местное начальство. На завтра же, у него было запланировано свидание с Мари, которое следовало бы перенести на пару часов позже, или того хуже - совсем отложить. Подобные засекреченные новости, как правило, надолго изменяли все личные планы.
