Подошедший к их столику метрдотель предложил им печенный с чесноком хлеб, соки, воду и каждому по фирменной пицце.
Люк обратился к дочери, которая большими глазами рассматривала все вокруг:
– Будешь чесночный хлеб и пиццу, Грейс? Если хочешь, можешь заказать что-нибудь еще. Например, лазанью или фетуккини, это хлеб с солью, поджаренный на оливковом масле, или густой овощной суп минестроне…
– Я хочу пиццу.
Люк обнял девочку за плечики:
– Ну, значит, пиццу.
Грейс немного передвинула свой стул поближе к Белле и прижалась к ее боку. Белла погладила девочку по голове.
– У твоей сестры, наверное, уже скоро появится ребеночек? – спросила девочка.
– Ну, еще не очень скоро. Целый месяц. Мы надеемся, что особых трудностей не будет.
Люка удивило ее смущение. Или тревога?
– Ты рада беременности сестры? – Он следил за выражением лица Беллы.
Дернув плечами, она бесстрастно ответила:
– Для Крисси это настоящий праздник. А я несколько месяцев шила пеленки-распашонки.
Ее слова не объясняли той неловкости и неуверенности, которую она, вероятно, хотела скрыть от него.
Но, может быть, она была просто озабочена здоровьем сестры и тем, чтобы все прошло благополучно?
Минут через двадцать-тридцать, когда пиццы были уже съедены, девочка, утомленная долгим днем, заснула, прижавшись к своей соседке.
Белла немного растерянно посмотрела на прикорнувшего к ней ребенка, потом бросила виноватый взгляд на Люка:
– Теперь ее не разбудить.
Люк с улыбкой махнул рукой.
– Пусть спит!
Странно, но ему было приятно видеть, как доверчиво и уютно лежит дочь на коленях у Беллы.
Грейс крепко спала. Как она сейчас похожа на Доминика!..
Люк вспомнил, как волновался перед родами жены, вспомнил радость, трепет и благоговейный страх, которые испытал в тот день. Потом последовало много всевозможных несчастий, но чувство счастья от рождения дочери сохранилось до сих пор и останется при нем навсегда! Жаль, конечно, потерянного времени: ведь вначале он был готов любить свою семью, хотел быть хорошим мужем. Не получилось… Но дочку никто теперь у него не отнимет!
– Ты сегодня в магазине была хороша, – произнес в завершение ужина Люк. – Спасибо, что согласилась с нами посидеть. И передай сестрам мою благодарность за то, что они так мастерски демонстрировали твои наряды и мои украшения.
– Они обе с удовольствием воспользовались шансом красиво одеться и поносить твои драгоценности, – улыбнулась в ответ Белла.
– Ладно, пора двигаться. – Люк поднял спящего ребенка на руки и отнес в машину.
Ему не хотелось расставаться с Беллой, но, как задержать ее, он не знал. И кроме того, его беспокоило то, что их отношения изменились за последние дни. Все-таки что ни говори, а Белла дурно поступила с Марией, так с чего бы он должен к ней лучше относиться? Да, он поторопился с выводами насчет ее поведения в Милане, но это уже давнишняя история… А с тетей совсем свежая.
Они обменялись рукопожатием.
У Люка возникло чувство, будто он обжегся, прикоснувшись к руке Беллы.
Девушка наклонилась и посмотрела на девочку, спавшую на заднем сиденье.
Когда она выпрямилась, вид у нее был грустный.
Люк рассердился.
– Я вижу, ты хочешь что-то сказать. Так не молчи. Не веришь, что я буду заботиться о дочери, и пытаешься придумать, что с этим делать? Предупреждаю, Грейс – моя, и я никогда ее не брошу. А ты думай что хочешь.
– Грейс росла с няней и была настолько несчастна, что убежала. Чего ты после этого ждешь от меня, Лючино? – негромко, но с болью выпалила Белла, вызывающе вздернув подбородок. – Очевидно, тебе не очень-то хотелось иметь ее при себе.
– Ты не знаешь… – устало проговорил Люк.
На самом деле все было как раз наоборот. Это мать Грейс использовала ее не только как козырь, чтобы выманить у него побольше денег, но и как оружие, чтобы побольнее его ранить. Но он не мог рассказать Белле всю правду, не раскрыв того, что поклялся никогда и никому не открывать.
– Я знаю, что ты ее бросил. Так же, как мои родители бросили меня, Крисси и Софию. Бросил, и никаких забот!
– Могу только еще раз повторить, что я о ней забочусь, – больше Люк ничего не мог объяснить Белле. Но… о чем это она? – Ты же говорила, что твои родители путешествуют. Я решил, что ты с ними не поладила или что-то в этом роде. А ты значит, судишь обо мне по их поступку?
Белла не собиралась его щадить:
– Я сужу о тебе по твоим делам и никогда не прощу, что ты бросил собственного ребенка. Может быть, теперь ты будешь должным образом заботиться о Грейс. Может быть, она вырастет и поверит тебе, даже в конечном счете забудет прошлое. А я не верю. И никогда не поверю.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Прошла неделя, но покоя Белла так и не обрела. Когда они с Лючино поднялись в самолет, который должен был доставить их в Сидней на очередной показ мод, она по-прежнему нервничала из-за его близости. Хорошо хоть, что спрос на ее платья с каждым днем рос и объем продаж в магазине постоянно увеличивался.
Каждый раз, когда они куда-нибудь шли вместе, ей казалось, что он делает это лишь для того, чтобы ее помучить. При этом она понимала, что и ему тоже приходится несладко.
Вот и сейчас Белла была вся напряжена и сидела, сжав руки в кулаки. Ей хотелось быть где-нибудь в другом месте. Где угодно, только без Люка по соседству.
Мужчина озабоченно взглянул на ее руки:
– Боишься летать? Статистика утверждает, что путешествовать самолетом безопаснее всего.
– Полет меня не пугает… не больше, чем других.
Проблемой было то, что он сидел рядом!
После того вечера в пиццерии Белла вернулась к себе совершенно без сил. Ей никак не удавалось увязать его прошлое поведение с нынешним. В конце концов она решила, что он любит и больше не бросит своего ребенка. Люк был слишком убедителен.
Но лучше бы продолжать сердиться на него, хотя теперь это было не так просто, ведь рядом с бессердечием она замечала и несомненную доброту.
Белла стиснула ручки кресла:
– Просто я не люблю уезжать из Мельбурна. Хотя сестры уже взрослые и не нуждаются в постоянном контроле. Но привычка – вторая натура.
– Уезжать от Грейс тяжелее, чем я думал, – внезапно проговорил он. – Мы не расставались с тех пор, как приехали в Австралию. Я обещал ей вернуться завтра, еще до того, как она отправится спать.
– Всего одна ночь. – Белла сказала это не столько для него, сколько для себя самой.
Одна ночь в Сиднее. У них будет по горло работы. Она сумеет не думать о нем и не вспоминать о прошлом.
Самолет уже разгонялся по взлетной полосе. Когда они оторвались от земли и начали набирать высоту. Люк как бы машинально накрыл ее руку своей.
